Чтение онлайн

С раскалённых солнцем валунов я насобирал сухого мха, который вполне мог сгодиться в качестве трута. Осталось найти два куска сухого дерева. А вот это оказалось делом весьма проблемным! Во влажном климате Априи мёртвые деревья сгнивали, не высыхая. Волглая древесина только разогревалось от трения, но тлеть и не собиралось, и все мои попытки неизменно заканчивались неудачей.

В поисках сухого полешка я вышел на широкую поляну, где когда-то кипел бой между одесситами и отрядом Неутомимых, и в молчании остановился. Место до сих пор хранило скорбный отпечаток. Посередине чуть возвышался уже почти сглаженный широкий холмик, под которым вместе лежали и бывшие враги, и бывшие друзья. Чуть поодаль из-за естественного холма выглядывал чёрно-коричневый ржавый остов сгоревшего бронехода. Ещё чуть дальше стоял так и оставшийся на месте приземления "ледр" - "Летающий дракон", личный летательный аппарат императора, когда-то сверкавший помпезным золотистым покрытием, от которого ныне сохранились лишь небольшие потускневшие участки. Лагуна же предстала девственно чистой - остатки потерпевших крушение боевых кораблей по-хозяйски аккуратно прибрал океан.

Конечно, я знал каждого одессита, но кто именно похоронен на этой поляне, а кому посчастливилось уйти - это мне неизвестно. Немного постоял над братской могилой, вспоминая тот день и тот бой. Грустно произнёс: "Простите, друзья, если что не так! Светлый Путь для всех! Пусть покроет Туман Времени ваши имена!"

Немного странная фраза с точки зрения землянина, который бы в этом случае произнёс "вечная память". Однако на Ланеле думают по-другому. Чем чаще произносится вслух имя усопшего, считают ланельцы, тем труднее ему продвигаться по Светлому Пути, ибо в этом случае оно, имя - единственная оставшаяся связь с этим миром - неизменно тянет назад.

Я двинулся вперёд по заросшей высокой травой поляне и через несколько шагов довольно чувствительно запнулся обо что-то, после чего долго пошипел и почертыхался. Пошарил рукой в траве и выудил из её густых зарослей железную кочерёжку, покрытую толстой коростой бурой ржавчины. В этом предмете только с очень большим трудом опознавался пистолет-пулемёт, "скорострел" по-здешнему. Впрочем, в своём нынешнем состоянии он не мог претендовать даже на роль кочерги.

К "ледру" я подходил с некоторой наивной надеждой: а вдруг летательный аппарат окажется в исправном состоянии? Я наблюдал работу пилота, и с управлением, думаю, справился бы... Впрочем, надежда была крохотной и до безобразия призрачной, а потому и особого разочарования не наступило, когда обнаружилось, что и "дракона" не пощадило время. Может быть, хотя бы "горючка" сохранилась? Лишней бы не стала, можно найти применение. Постучал согнутым пальцем по топливному баку: гулко отозвалась пустота. Странно... Аппарат пролетел всего лишь несколько сотен метров - с корабля на остров. Куда из плотно закрытого бронированного бака могло исчезнуть топливо? Обнаруженная неширокая трещина дала ответ на этот вопрос. Без проведения экспертизы стало ясно, что герметичный бак разорвался на две половинки, когда жаркое априйское солнце прокалило топливо до критической температуры. Броня-то крепкая, а вот сварные швы - ни к тарку!

Из хорошо сохранившегося иллюминатора на меня глянуло моё отражение, несколько искажённое выпуклым стеклом. Надо признаться, своим нынешним внешним видом я остался доволен: мужественное лицо с широкими скулами, не слишком широкий нос с небольшой горбинкой, резко очерченные губы, волнистые светлые волосы, небольшая бородка и усы. Широкий шрам, пересекающий левую бровь, нисколько не портил общего впечатления: шрамы, как известно, только украшают мужчину. Зуба вот только недостаёт, правого dens caninas. Но это не слишком страшно. Стоматология на Ланеле находится в зачаточном состоянии, только лишь на уровне вырывания больных зубов. Даже знатные вельможи довольно часто щеголяют прореженными зубами. Ещё и хвастаются: этот я потерял там-то, а этот мне выбил сам лад-лэд такой-то. Камуфляжное одеяние тоже не выглядело нелепо: кастинг на роль коммандос я бы в Голливуде, скорее всего, прошёл. На всякий случай снял накидку и осмотрел спину: а вдруг опять татуировка? Нет, чисто.

В поисках всего, что может пригодиться на острове, я обшарил "ледр" от кабины до кормы. Результаты мало порадовали. Почти всё, что могло проржаветь, проржавело. Всё, что могло сгнить, сгнило. Я вытащил из ленты патрон крупнокалиберного пулемёта и практически без усилия раздавил металлическую гильзу пальцами. Не вызвала особого энтузиазма и находка двух на удивление хорошо сохранившихся цинковых ящиков с патронами для скорострелов. К ним бы хоть один ствол!

Под креслом второго пилота обнаружилась металлическая коробка с ремонтным инструментом. Вот это уже кое-что! Хотя гаечные ключи и отвёртки - не самые необходимые на необитаемом острове инструменты. С помощью ключей, довольно долго провозившись с прикипевшими болтами, открутил в салоне два круглых выпуклых иллюминатора и вынул из них стёкла с более-менее хорошо сохранившимися пластиковыми уплотнениями. Прорезал в одном месте пластик, вставил туда две металлические трубочки разной длины, варварски выдранные мною из двигателя летательного аппарата. Затем прижал стёкла внутренними сторонами и замазал стык глиной из ручья, которая за четверть часа под солнцем высохла до каменного состояния. Через трубочки заполнил пространство между стёклами водой - и линза диаметром в локоть была готова! Тут же решил её испробовать. Насобирал небольшую кучку веточек, сухой травы и обильно посыпал порохом из нескольких разломанных патронов. Не успел навести большую, с хорошую монету, ослепительную точку на дрова, как шумно вспыхнуло, и костёр занялся!

Ну, слава Обоим, огонь есть, одной проблемой меньше! Теперь есть на чём пищу готовить. Осталось вот только эту пищу добыть. Вопрос: как? Хорошо бы, конечно, сходить на охоту, подстрелить какую-нибудь дичь. Так, опять же, из чего подстрелить? Всё огнестрельное оружие, как я убедился, проржавело и пришло в полнейшую негодность. Лук у меня, правда, уже есть, да и примитивные стрелы изготовить не так уж сложно. Только ведь для того, чтобы с луком охотиться, сноровка нужна, а её-то у меня и нет. Пока руку набью - с голоду опухну. Эх, мне бы сейчас способнее бы с рогатиной бы да на медведя бы! Так ведь на Априи самый крупный "медведь" - суслик, которого из норы не выманишь!

С рогатины мои мысли перекинулись на острогу. В самом деле, почему бы не попробовать напромышлять рыбы? Но тут же подкрались сомнения: много ли напромышляешь, бродя по колено в прибрежной волне? Здесь нужна лодка, которую только ещё предстоит построить. А вот западёнку соорудить вполне реально. Тут же, не откладывая дела в долгий ящик, отправился в ближайшую рощицу и нарубил шестов и прутьев.

Далеко за той чертой, к которой воды Серединного моря подходят во время прилива, я начертил на песке спираль. По ней через равные промежутки глубоко, чтобы сооружение хорошо держалось и не всплыло, заколотил в грунт колья, а гибкие длинные прутья проложил между ними змейкой, поочерёдно оплетая то с одной, то с другой стороны. Верхние прутья для прочности оплёл ещё и лианами, привязав их к шестам. Плетень получился красивый, аккуратный. Дольше всего пришлось трудиться над калиткой в этот маленький лабиринтик: в ней должен находиться вход в виде конуса, затрудняющий рыбе путь назад. Во время ночного прилива это сооруженьице скроется под водой, а назавтра, с отливом, останется только собрать заплутавшую в западёнке рыбу.

За всеми этими заботами незаметно день перевалил далеко за середину. Пора возвращаться к моему временному жилищу, чтобы, пока солнце ещё достаточно высоко, успеть развести костёр, заготовить на ночь дров да сварить какую-нибудь похлёбку из собранных овощей.

На подходе к дому я услышал непонятный шум, доносившийся изнутри: какой-то писк и стрекотание. А стоило мне заглянуть внутрь, как оттуда прыснула и задала стрекача стайка маленьких пушистых зверьков, похожих на белок. Правда, мех у белок рыжий, а не зеленоватый, и у них не бывает таких огромных ушей и вытянутых, похожих на лисьи мордочек. Я обследовал свои запасы, уже предвидя, что нынешней ночью мне придётся спать натощак. Так и есть! Пушистые ворюги основательно опустошили мои "закрома"! А те скудные крохи, которые "белки" не успели растащить, "пиднадкусаны" ими до полнейшей непотребности! Горестно вздохнув, я выбросил остатки пиршества непрошеных гостей и принялся за разведение костра: пусть готовить на нём и нечего, но мёрзнуть ночью я не собирался.

Ночь опустилась на Априю. Я сидел подле очага, подкидывая в огонь сучья, если он начинал угасать. Состояние было отрешённое. Почему-то совершенно ни о чём не думалось. От костра пригревало, в дверной проём изредка врывались прохладные потоки воздуха. Снаружи стрекотали цикады, время от времени раздавались крики каких-то ночных зверей. И вроде бы ничего не изменилось, но что-то вдруг меня насторожило. Я осторожно положил руку на рукоять кинжала и медленно повернул голову к выходу. В дверях тёмным силуэтом стоял большой зверь. На лагру он не походил, а других диких хищников на острове не водилось.

– Аррутар? Это ты, Великий Синий Пёс?

От двери донёсся шумный вздох, и зверь, сделав несколько шагов вперёд, вошёл в освещённый костром круг. Великолепный, мощный, красивый и гордый. Густая шерсть животного - белая, с чуть кремовым оттенком. Бепс, Белый Пёс! Но не Бес. Он остановился и пристально взглянул мне в глаза так, как из животных это умеют делать только собаки.

– Пёс... Ты кто? Сын Беса? Ты знаешь его? Где он?

Пёс ещё некоторое время постоял неподвижно, затем вновь шумно вздохнул, развернулся и скрылся в темноте.

– Постой, подожди!
– крикнул я в ночь, но в ответ лишь раздался истерический хохот какой-то ночной птицы.

С утра пошёл проверить западёнку. Немудрёное устройство сработало и порадовало неплохой добычей. Кроме полутора десятка небольших, с ладонь, рыбёшек на мокром песке лежал, ещё хлопая жабрами, крупный, килограмма на четыре, морской окунь. Пролезть в отверстие калитки он бы не сумел: видимо, заплыл сверху и не успел уйти по большой воде. Я выпотрошил рыбу прямо на берегу и отнёс её к дому. Мелкую рыбёшку, натянув между двумя деревьями длинную и крепкую лиану, повесил вялить на солнце. Из окуня же решил сварить уху. То, что у меня нет соли, конечно, огорчало. Да что уж тут поделаешь! Но что за уха без зелени? Надо сходить на огороды: заприметил там одно местечко, где довольно обильно растут лук, чеснок и укроп. Но как оставить рыбу без присмотра? Опять какие-нибудь "белки" сопрут! Не тащить же её с собой! Прямо внутри своего жилища я выкопал небольшую яму, положил туда обёрнутого широкими пальмовыми листьями окуня и привалил сверху увесистым камнем. Надо будет потом сделать погреб побольше: продуктов для путешествия предстоит заготовить много. А в качестве крышки погреба вполне можно приспособить дверь от "ледра".