Чтение онлайн

– Далёко ли путь держишь?
– поинтересовался я.

Он подошёл поближе к фургону, взялся рукой за его край и, открыто глядя мне в глаза, без предисловий попросил:

– А вот возьмите меня с собой!

– До Суродилы?

– Нет, не то чтоб до Суродилы... Назавсегда возьмите!

– Что, больше не хочется быть привольным?

– Да я и не хотел никогда! Деться было некуда... А фигляром давно мечтал стать, только мамка вот всё болела, бросить её не мог.

– А сейчас бросаешь?

– Померла она, неделю как...

– Соболезную. Только вот по вопросу трудоустройства - это не ко мне, а к сетрику. Кавни, проводи собеседование!

– А что ты делать-то умеешь-то? И как тебя звать?
– спросил выглядывающий с козел сетрик. Весь наш разговор он слышал, и в курс дела его вводить не требовалось.

– Зовут меня Реди из Атрока. Я песни петь умею!

– Что ж, спой. Послушаем, Реди из Атрока, каков ты певец.

Парнишка откашлялся и во весь голос грянул:

"Как во город Суродилу

Купцы-гости заходили,

Похвалялися товаром,

Отдавали не задаром!"

– Довольно, довольно...- поморщившись, махнул рукой Кавни.
– Голос у тебя, конечно, звонкий, но таких певунов - в каждом трактире охапки четыре. Если перед почтенной публикой выступить осмелишься - закидают тебя тухлыми яйцами!

– Ага! И поёшь ты не в лад!
– добавила высунувшаяся из-за моего плеча Зи.
– Хотя мордашка у тебя о-очень миленькая!

– Ну-ну, голову-то не вешай!
– приободрил паренька сетрик.
– Может, ещё чего умеешь?

– Стрелять умею, - хмуро ответил юноша.
– Только вот фиглярам это умение не надобно.

– Не скажи!
– возразил я, с тайным облегчением выпрыгивая из фургона на дорогу.
– А ну-ка, Кавни, останови караван!

Я взял одно из яблок, которыми жонглировал Кавни, и шагов на пятнадцать отошёл в сторону от дороги к ближайшему дереву. Прислонился к стволу и поставил яблоко себе на темя. Глазами показал на него пареньку:

– Стреляй!

У Кавни округлились глаза, Зи в ужасе прикрыла рот ладонями. А Реди не спеша достал лук, натянул тетиву. Затем расчехлил колчан, быстро выхватил стрелу и, практически не целясь, выпустил в мою сторону. Зи успела взвизгнуть.

В случае чего увернуться я бы успел, поэтому промаха не боялся. Но отклоняться и не потребовалось: стрела уверенно пронзила яблоко точнёхонько посередине. Я отошёл на пару шагов, взглянул на пришпиленный к дереву фрукт, поднял брови и развёл руками, демонстрируя немое восхищение. Реди коротко улыбнулся, так же быстро достал вторую стрелу и послал вослед за первой.

"М-да, о таком я только читал, - восхищённо подумал я, разглядывая результаты выстрела: вторая стрела расщепила первую.
– В книжках про Робина Гуда!"

Я перевел взгляд на Кавни и спросил:

– Фирисет, сетрик?

– Фирисет-то, оно, конечно, полный фирисет, - в некоторой озабоченности тот полез рукой в дебри своей шевелюры.
– Только ведь этого фирисета всего лишь на одно выступление и хватит.

– Это почему же?

– Да потому. Выступим мы, к примеру, в той же Суродиле, а потом разведут нас за белы рученьки по разным местам. Его, за стрельбу меткую, в воинство лад-лэдское, хочет он того или нет, а меня - в узилище, где расспрашивать будут с превеликим пристрастием: для чего в фиглярском караване оружие имеется? Уж не привольные ли мы, под личиной фигляров спрятавшиеся?

– Не хочу я в воинство!
– испуганно воскликнул Реди.
– Не любо мне людей жизни лишать!

– А что любо?

– Любо по свету бродить, разные края и земли видеть. Людей потешать.

– Конечно, решать тебе, - обратился я к Кавни, - но я бы на твоём месте парнишку взял. Мне кажется, такой бы пригодился.

– Пригожусь, дяденьки! Ей-ей, пригожусь! Непременно научусь какому искусству! А пока так и на охоту могу ходить, дичь к столу промышлять...

– Ну, пусть так и будет, - согласился сетрик.
– Иди в последний фургон. Скажешь Годо, что я велел тебя приютить.

– Нет, нет, нынче пускай со мной едет!
– встряла Зи и, прострелив меня навылет ехидным взглядом, добавила.
– А то мне скучно, и развлекать никто не хочет!

Под вечер дождь прекратился, хотя тучи продолжали беспросветно затягивать небо. Волы зашагали веселее, но въехать в Суродилу мы всё же не успели: ворота в город, запираемые на ночь, закрылись почти перед мордой сетрикова вола. Упрашивать стражников впустить нас, по словам Кавни, было делом совершенно бесполезным, а потому мы стали на ночлег на специальной, именно для этого и предназначенной площадке под высокими стенами из крупных каменных блоков. Три фургона выстроили буквой "П", загнали между ними волов, а потом задвинули четвёртым, замкнув четырёхугольник. Таким образом путешественники страховались от охочих до чужого скота воров. Некоторое время спустя подошли ещё два припозднившихся обоза и присоседились тут же. По всему биваку зажглись огни: путники готовили себе ужин. Я сидел подле нашего костра, ерошил густую гриву лежащего рядышком Асура и наблюдал, как Зи, изредка довольно насмешливо на меня поглядывая, готовит ужин в большом котле. В тишине внезапно раздался не слишком мелодичный звук: у пса от голода заурчало в животе. Асур поднялся, принюхался к запахам кухни, презрительно фыркнул и убежал в ночь. Кавни обиходил своего вола и задал ему корм, проследил за тем, как то же самое сделали его артисты, а потом подошёл ко мне и присел рядышком.

– Хочешь знать, сколько денег было в кошельке у того разбойника?
– спросил он меня.

– Скажи, - ответил я без особого, впрочем, интереса.

– Мелкой монетой двадцать три макатима и полушка с шестаком! Почти два катима! Это же примерно столько, сколько мы зарабатываем за семь, а то и за восемь выступлений!

– Три макатима за выступление? Так мало?
– искренне удивился я, произведя нехитрые арифметические вычисления.

– Мало?
– в свою очередь удивился Кавни.
– Да где ж ты видел, чтобы за выступление платили больше?!

– Видел. На Божьей Столешнице.

– А, ну да... Там-то - да...
– Кавни цыкнул уголком рта и почесал макушку.
– Туда ведь редко кто из фигляров отваживается заглянуть. Жара, крысобаки, привольные... Поэтому каждое выступление в диковинку! Вот народ-то и щедрится. Да-а...

Мы помолчали под треск костра и тихий гул разговоров со стороны наших соседей. Я размышлял о том, что именно туда, вглубь Божьей Столешницы, мне и следует сейчас направляться. Там Урочище Девятирога, там, если свернуть на Великий Северный Торговый путь, дорога, по которой можно добраться и до Новгорода, и до Пармы.

– А почему бы туда не прокатиться? Я говорю про Божью Столешницу, - стал прощупывать я почву.
– Ведь фиглярам, по большому счёту, всё равно, куда направляться?

– Если только это не тот путь, - Кавни скептически прищурил глаз, - который ведёт в пасти крысобак! Хороший заработок - это, конечно, очень чудесно и замечательно. А вот если, скажем, не приведи Тот или Другой, поломка в пути? Ежели до какого из дрогоутов доехать не успеем? Что тогда?

– Ну, если ехать на этих развалюхах, то поломка случится непременно. А если сделать новые? Да ещё и не простые, а особые. Посмотрел я на ваш бивак, и вот что придумал. Фургоны должны быть подлиннее и иметь устройства, скрепляющие их между собой. А кроме того, каждый фургон должен иметь с одного бока два деревянных щита: один, опускаясь, будет закрывать колёса и пространство под повозкой, а второй, если его поднять, увеличит высоту маленькой крепости, в которую превратится караван на стоянке - никакие крысобаки не страшны! А если три таких фургона расположить обратной стороной наружу, то между ними из этих же самых щитов получится неплохой помост для выступлений.