Чтение онлайн

— Ты не хочешь мне ничего сказать, Рин? — Фредо уселся рядом, серьезный и грустный.

— Я… — Нет, так дела не делаются! Надо закрыть глаза и честно ответить. Честно и прямо! — Я выбрал Нима, Фред. И… Я бы очень хотел, чтобы мы остались друзьями, но я пойму, если ты…

— Что ж, я рад, что ты сам предложил дружбу, Рин, — сердце привычно застучало в груди, как будто сейчас выпрыгнет и упадет прямо моему некроманту в руки. — И наши тренировки я бы продолжил, если ты не возражаешь, — меня хватило лишь на то, чтобы молча согласно покивать.

Тут Фредо нагнулся, наклонился и жарко выдохнул мне в ухо:

— Я умею ждать, Ри-и-ин.

И тут на меня накатил приступ честности. Болезненный, удушливый, настойчивый, прямо до трясучки. Я схватила Фредо за руку, протащила его, несколько удивленного, мимо всей очереди на раздачу, на ходу крикнув Ниму и Тимке, что скоро вернусь… Вытащила во двор, огляделась, убедилась, что вокруг никого нет… Но, на всякий случай, потребовала:

— Сделай так, чтобы нас никто не слышал. Ты же можешь?

— Могу, — несколько растерянно проговорил Фредо и вывел в воздухе руну.

— Я девушка.

Словно под воду нырнула, с высоты метров в десять, а то и в двадцать. Нет, с самолета вниз… И такое чувство, что парашют не раскрывается, потому что Фрдо стоит и молчит. Просто молчит и смотрит на меня. А мне все больнее и больнее. Вот просто до судорог в животе… Черт, это не моя боль! Его! И что мне теперь делать? Я даже прикоснуться к нему боюсь, пока он хоть что-то не скажет. Хоть слово.

— Ясно. Спасибо, что сказали, лэра.

И все. Все… Все! Вот она — боль. Я по-прежнему ее чувствую. Вот он — Фредо. Только руку протяни. Но при этом странное чувство, что я уже подлетаю к земле, а парашют так и не раскрылся.

— Да. Я долго боялась, зная твое отношение к женщинам. Но обманывать тебя дальше было бы не честно. Прости, что не сказала раньше. Я не была уверена, что могу тебе доверять.

Фредо молча нарисовал в воздухе руну. Посмотрел на меня как-то очень странно — задумчиво-пустым взглядом. И пошел прочь… от меня. Я сглотнула огромный душащий комок в горле. Еще один. Еще…Фредо, развернувшись, вновь подошел ко мне. Я по-прежнему чувствовала его боль, как свою. Интересно, он чувствует, как мне сейчас плохо?!

— Спасибо, что сказали именно сейчас, лэра. Мне так тяжело от потери старого друга, что на фоне этого боль от потери… вас… будет менее заметна.

Я лишь смогла слабо кивнуть, стараясь, вообще, не смотреть в его сторону. Дура! Мало ему Роберто, так я еще и…

— Нет, лэра, вы не поняли. Вы поступили очень правильно и честно. Не корите себя. И… будьте счастливы.

Он ушел, ушел… совсем ушел. А я стояла, спрятавшись между стеной корпуса и деревьями, и выла. Тихо-тихо. Чтобы никто не услышал. И пусть это было совсем не по-лэровски…Когда Тимоха с Ниммеем меня нашли, — слезы уже закончились, истерика тоже. Просто внутри было пусто и… больно. Мне или Фредо… Уже не понятно. Мои мальчишки отвели меня в блок, уложили в кроватку, накрыли одеялом… Наткнувшись взглядом на Снежка, я снова едва слышно заскулила, но мой домашний любимец тут же исчез из комнаты. По-моему, его вывел Тимошка… Не помню.

Я поскулила еще в подушку, потом задремала на какое-то время. Проснулась среди ночи со странным чувством какого-то отрешенного спокойствия. Огляделась, покрутилась, поняла, что в одиночестве это не закрепившееся еще до конца спокойствие я быстро расплескаю. Выползла из кровати и отправилась в комнату к Ниму. Пристроилась к нему сзади, обняла, прижалась… Почувствовала, как он напрягся, проснувшись. Мы полежали так вместе минуты две-три, а затем Ниммей обернулся, притянул меня к себе, погладил по волосам:

— Спи. Спи, моя хорошая, спи. Ящерица моя…

Боль, и так уже почти исчезнувшая, отступила совсем. Стало хорошо, тепло, уютно, спокойно… Надежно.

— Все будет хорошо…

— Угу, — прошептала я, обнимая его за шею и сама ища его губы. Целуя, осторожно, робко… Или это он — робко? А я уверенно, точно зная, чего хочу? Кого именно сейчас хочу…

— Гадостей наговорил? — и голос такой, что если отвечу «да», завтра весь их нейтралитет закончится.

— Нет, поблагодарил за правду и за то, что сказала именно сейчас. И-и-и, — тут я вспомнила и горестно всхлипнула, потому что сейчас это казалось самым обидным, — он перестал меня звать по имени и стал обращаться на «вы-ы-ы»…

А дальше мы целовались… Долго. Отчаянно… Жарко. И мои слезы, моя обида, моя вновь накатившая от воспоминаний боль… все исчезло, растворилось в этих поцелуях. Самым важным сейчас были только его губы, его тепло, его нежность… его шепот: «ящерица моя»…Даже то, что случилось с Робби, слегка забылось. На время…Я вновь была готова на большее, я хотела этого, мне было это нужно! Но Ним лишь целовал, гладил, шептал что-то ласковое… А потом обнял, и я почти сразу уснула, уткнувшись носом ему в подмышку.

Удивительно, но следующим утром я спокойно умылась, почистила зубы, спустилась с Тимом и Нимом вниз, потренировалась, позавтракала, здороваясь со всеми знакомыми… Да, Фредо мне лишь кивнул, обнимая при этом довольного и сияющего Эззелина, но все парни восприняли этот факт вполне естественно. Ведь я тоже, не скрываясь, держала за руку Нима и, по-моему, вела себя более «по-лэровски», чем Вазелинка. На обед нас отпустили пораньше, поэтому мы успели столкнуться на выходе из столовой с Адамом. Агату пока еще держали в лазарете, — она впала в состояние апатии, отказывалась есть и пить, ночью почти не спала. Плакала…

Мне даже стыдно стало за собственную ночную истерику. Вот уж у кого, действительно, настоящее горе, а я тут себе навыдумывала всякого. Сначала влюбленность, потом страдания… Не моя была сказка, с самого начала — не моя. Фредо был влюблен не в меня, а в мальчика Рина. И, понятное дело, он оказался не в восторге, узнав, что такого мальчика не существует. Зато Ниммей любит именно меня. Любит… Иначе не стал бы жертвовать собой, и вообще…

Когда уже подходила наша очередь на раздачу, появилась вторая подготовительная группа. Борхэль накинулся на нас, выливая очередные новости о собственных достижениях и, заодно, между делом, сообщил, что с утра пересекался с Санасаром.

— Он совсем спятил! Представляете, на полном серьезе объявил, что по их башне разгуливает по ночам вампир! Даже жертв называл.

— Хочешь сказать, что вампир кого-то убил из целителей, а нам не сообщили? — удивилась я. Конечно, Адам всю ночь дежурил возле Агаты в лазарете, но именно поэтому такая новость не прошла бы мимо него. И, я уверена, он бы поделился ею с нами.

— Нет, это какой-то странный вампир. Он нападает сзади, затыкает жертве рот, выпивает немного крови и исчезает.