Чтение онлайн

Странно, я думала, что, придя вовремя, лишь опровергну излюбленную пословицу всех дам: «Настоящая женщина всегда приходит на свидание с опозданием на 5 минут». Я пришла вовремя, но не обнаружила там никого с ярким блеском в глазах и беззаботной улыбкой на губах, никого, кто бы ждал меня. Меня бросило в пот. Джереми у фонтана не было. Я обошла несколько раз вокруг него и там, где были скамейки с отдыхающими людьми, надеясь найти его там. Я подумала, что может он не этот парк имел ввиду, и, что, возможно, сломался транспорт, и всякие другие мысли вертелись в голове, пока я как идиотка (наконец, я призналась себе в этом) бродила по парку. В 20:50 я решила, что мое терпение должно лопнуть. «Так на первом свидании с девушками не поступают». И твердым шагом направилась к выходу. Тут же нос к носу столкнулась с Джереми.

— Привет, — сказал он, весело улыбнувшись.

— Это у Вас такая манера встречаться с людьми: наталкиваться на них как бы невзначай? — возмущенно и немного смущенно выговорила я. Он взял меня за локоток и заглянул в глаза.

— Не сердись на меня, пожалуйста. — Тихо сказал он. — Я опоздал на целый час и меня за это нужно четвертовать, повесить, распять, расстрелять. — Он снова улыбнулся, да так, что мой гнев стал испаряться. — Прости меня, а?

Он сразу перешел на «ТЫ», что возмутило меня немедленно, но нежный и кроткий взгляд, его слова, тон, голос… — ох, уж эти мужчины — окончательно остудили меня. Кто знавал, что значит не иметь долгое время личной жизни, наблюдать, как счастливы другие люди, слушать рассказы коллег о восхитительно проведенных вечерах вместе, тот поймет и простит слабость, нахлынувшую на меня. Тот, кто знает, что такое деловые ужины, где ты для каждого мужчины лишь потенциальная жертва на одну ночь, а на утро они забывают о твоем существовании; кто знает, что такое бизнес — свидание, где кроме разговоров о работе, знакомых — коллегах, планах на будущее в профессиональной сфере и, снова предложения о сексе, те поймут женщину, истосковавшуюся по ласке и нежности романтичного мужчины, готовую простить ему все лишь за горящий взгляд, за одно нежное прикосновение к твоей руке, за один страстный поцелуй, но исходящий из глубины его мужского сердца; и идти за ним, куда бы ни позвал; и отвечать взаимностью на чувства. Для меня это был внезапный огонь, вспыхнувший в моей истосковавшейся по любви душе, и сейчас готовый разгореться бурным пламенем все возрастающей страсти.

Дальше все было как в блаженном сне: мы были вместе в кафе, у фонтана, в такси, потом у него дома. Я не могу объяснить свое состояние и свое поведение. Я попалась на крючок к его темным и бездонным глазам и, как доверчивая девочка слушала его, открыв рот, я таяла от его ласк и мечтала о бесконечности этих минут, я дышала его воздухом и блаженствовала на руках этого мужчины. Я не знаю, как все случилось. Я не могу себе этого объяснить. Я, всегда рассудительная, и, иногда даже циничная, никогда не представляла, что внутри меня сидит такое легкомысленное и слабое «Я». Зная этого человека несколько часов, я отдала себя ему целиком. Как это объяснить себе? Не знаю.

На следующий день я не могла работать. Все мои мысли были с ним. «Безумству храбрых поем мы песню» — мне было наплевать на всю свою размеренную годами, созданную трудом и потом жизнь. Я не хотела сидеть здесь и выполнять требования начальства. Я витала в облаках и на вопрос Башмакова: «Ты не заболела?» — я ответила словами из песни: «Сердце, как хорошо на свете жить!». Что подумал мой начальник — останется лишь в его голове. Но мне было разрешено сегодня отдохнуть («сходить к врачу» — если правильно понять слова Башмакова), и я помчалась домой приводить свою квартиру в порядок в ожидании прихода Джереми. Я думала весь день лишь о нем, о его удивительной судьбе, о которой он мне поведал, о его красивом телосложении, и о сладких сочных губах, от которых нет сил оторваться.

Наконец, все было готово, стол накрыт, я одета и причесана, и в ожидании любимого, села отдохнуть и еще раз вспомнить детали своего незабываемого знакомства.

Джереми-Андрей получил такое странное имя благодаря своему происхождению. Отец его приехал в Россию из дружественной страны Камбоджи на учебу. Он провел в стране 8 лет. И за это время обзавелся русской женой, русскими друзьями и небольшой комнатой в семейном общежитии. Когда родился сын, отец, гордый появлением наследника, назвал его Джейрами. Все было хорошо, пока он жил и учился в России. Но затем его контракт на пребывание в стране закончился, и он уехал на родину, зарабатывать на жизнь полученным ремеслом. Жену и сына он оставил здесь «до поры, до времени», как сказал он перед отъездом, — «заработаю денег, вызову вас». Так часто бывает с интернациональными браками. Пока живешь с одним народом, исповедуешь его законы, а возвращаешься на родину, и законы там уже иные. Его семья не захотела принять их брак, и, вскоре, Джейрами с матерью. Поняли, что надеяться им больше не на кого. Мальчик пошел в школу, а чтобы не было всяких лишних вопросов, его окрестили в православную веру и нарекли Андреем. Среди его друзей имя Джейрами упростили до Джереми. И стал смуглый русский мальчуган воспитываться в соответствии с русскими традициями Когда ему исполнилось 15, мать снова вышла замуж и уехала в другой город к мужу, оставив сына доучиваться здесь. Затем он устроился на роботу, получил заочно высшее образование в одном из Московских ВУЗов, и теперь работал в нескольких местах, зарабатывая денег на открытие своего бизнеса. Как в последствии мне вспоминалось, ничего конкретного про Джереми — Андрея я не знала. Я бы толком ничего не смогла рассказать про него. Но мне тогда это было неважно.

В тот вечер он снова опоздал на 1,5 часа. Он объяснил это непредвиденными делами и долгим поиском моего дома. Затем, как бы заглаживая вину, он снова превратил наш вечер в незабываемый. Казалось, его фантазиям не будет границ; лепестками роз, которые он мне принес, Джереми осыпал мою кровать, затем мы купались в ванной так же в лепестках роз: он говорил, что это древняя восточная традиция, когда влюбленные окружают себя лепестками роз, они прогоняют всех злых духов, способных их разделить, а запах роз наполняет их тела силой и желанием. Не знаю, правда это или нет (у меня не было причин сомневаться хоть в чем-то), но эта легенда была так красива, а сил и желания у нас действительно было много.

Всю следующую неделю я провела как во сне. В офисе, слава Богу, дел почти не было (сказывался отпускной сезон). С документами, которые мне понадобятся в поездке, я ознакомилась быстро, и, решив все деловые вопросы, полностью погрузилась в личную жизнь. Вы спросите, как же могла я думать о поездке после того, как познакомилась с моим любимым? Как могла его покинуть на 1,5 месяца? Да, я задумалась об этом в первые минуты после нашей с ним близости. Теперь мое сердце так же рвалось остаться здесь, как раньше оно рвалось прочь из города. Но дело сделано, контракт был подписан. Несмотря на всю мою страсть к Джереми, я понимала, что так вечно не будет (все мой цинизм — вдруг всплывает из глубины сознания). Я осознавала, что со временем страсти наши поутихнут, а работа была как у меня, так и у него. И никто не отменял это правило. Более того, Джереми совершенно не уговаривал меня отказаться от поездки, а полностью поддерживал все мои рассуждения, поэтому вопросу. Я как-то спросила его, когда он снова опоздал домой к назначенному часу:

— Я жду тебя, ухожу пораньше с работы. Почему и ты не можешь отложить свои дела ради меня?

Он сразу стал серьезным, каким-то холодным, чужим мне человеком. Я не могла выносить такое резкое изменение в нем.

— Не надо мешать одно с другим. Работа дает мне средства на жизнь и достижение моей цели. Любовь — это удовольствие. Ее получаешь, только когда все дела решены. Неужели, тебе хотелось бы, чтобы в разгар наших слияний, я вспоминал, что забыл куда-то сходить и что-то сделать? — я покачала головой. — Тогда это и любовью не назовешь, — добавил он, снова возвращаясь в свое нормальное состояние довольного жизнью и собой кота. — Я полностью отдаюсь и тому и другому. Но смешивать 2 дела не могу. — И потянулся ко мне, обнимая, целуя, лаская грудь, не давая вздохнуть и спросить еще что-то.

Я так испугалась этой его резкой перемены, холодности, испугалась, что могу потерять его вот так, сразу. И не стала больше спрашивать, почему не любовь стоит у него на первом месте, неужели я совсем не важна для него, а только бизнес имеет главное значение. Странно, что, не задав ему этих вопросов, я еще не почувствовала, что его холодность могла отражать его реальный характер, а не тот, что знала я. Я вновь утонула в его нежных объятиях. Я не хотела думать о плохом, о том, какой он на самом деле, и во что это может вылиться для меня. Любовь слепа…

Оставалось 2 дня до моего отъезда. На работе я уже считалась в отпуске и поэтому пребывала в двойственном состоянии. Мы каждый вечер встречались с Джереми. Но каждый вечер он приходил все позднее. На мои упреки он потихоньку раздражался все больше и больше.

— Неужели, женщины все такие зануды? — говорил он, устало проходя мимо меня в ванную. Я пыталась сгладить его раздражение своими ласками. Он понемногу веселел, но я заметила, как наши отношения изменились с момента первого знакомства. Если вначале он Джереми всю инициативу брал на себя, и вся энергия исходила от него, а я лишь блаженно следила за его приятными движениями, просьбами, выполняя их безропотно, то через неделю, его тон сменился на более решительный, даже где-то жесткий тон человека, не терпящего возражений. Его нежность граничила с резкостью; слова романтика все больше походили на приказы диктатора. Я начала чувствовать себя в роли наложницы, а не любимой женщины. Казалось, он забыл, что это я — его нежный бутон благоухающей розы (как он называл меня). Но все-таки я продолжала ему верить, поскольку то чувство, которое я испытывала к нему, было больше и сильнее меня, оно уже привязало, пришило, приклеило меня к нему; а ножницы мне не хотелось искать, я забросила их слишком далеко.

Все стало совсем плохо, и кажется, по моей вине. Не надо было начинать этот разговор. Но мне как каждой женщине— собственнице, хотелось определенности.

Однажды ночью, когда его руки все еще бродили по моему телу в успокаивающих ласках после бурных любовных излияний; когда я восторженно заглядывала ему в глаза, и кончиками пальцев касалась изгибов его лица и шеи; когда уже не оставалось сил сделать лишнее движение, я спросила его, будет ли Джереми ждать меня после возвращения, через 1,5 месяца. В принципе, я спросила это с полушутливой интонацией в голосе, ожидая и от него того же.