Чтение онлайн

Как военачальник, Сидоров был малоизвестен. Он никогда не командовал крупными соединениями и, если бы ни его участие в семипалатинском подполье, деятельность по формированию отрядов для Анненкова за рубежом и организация налетов его отрядов на приграничье Джаркентского и Пржевальского уездов, его имя не задержалось бы в истории белого движения в Семиречье.

«Мне и тем, кто изучал обстановку за кордоном, фигура Сидорова не казалась главной, а тем более решающей, – писал убийца Сидорова Мухамедов, – первым в ряду стоял Дутов, за ним Анненков, остальные шли следом» [64] .

За кордоном Дутов был более авторитетен, чем Анненков, на него делали ставку европейские правительства. Он располагал реальными войсками и, что не менее важно, был более популярен среди офицерства.

Готовя поход на Россию, Дутов рассчитывал на помощь оружием и людьми со стороны коменданта крепости Курэ У Тайджу, бывшего командира конно-маньчжурского полка в армии атамана Анненкова, о котором придется сказать несколько слов.

Где и когда появился У Тайджу у Анненкова (в некоторых источниках его называют И Тайджу, Ву Тайджу, Яо Тайджу), точно не установлено, но к прибытию в Семипалатинск 200 китайских добровольцев – военнослужащих 27 Харбинского полка, привезенных из Иркутска поручиком Соколовым в сентябре 1918 года, он уже командовал у него небольшим китайским отрядом в составе егерского полка. С прибытием китайских добровольцев отряд был развернут в конно-егерский маньчжурский полк, и У Тайджу стал его командиром. В тяжелые дни поражений армии Анненкова, У Тайд-жу был первым, кто предложил Анненкову интернироваться в Китай.

Видя безвыходность положения, Анненков принял его предложение. С прибытием в Орлиное гнездо [65] , китайский полк ушел в Поднебесную и был выведен китайцами из подчинения атамана. Это было сделано по-китайски нагло, без его ведома и согласия. Полк был переподчинен командующему войсками Илийского района генерал-лейтенанту Ян-Фу-Ся. На протест Анненкова генерал в резкой форме ответил, что Маньчжурский полк был русским только до момента перехода границы, а после перехода границы весь его личный состав является китайскими гражданами» [66] . Учитывая, что маньчжуры всегда тяготели к Анненкову, китайцы, боясь, что полк может вернуться к нему, присвоили его командиру У Тайчжу генеральское звание, а полк передислоцировали из района г. Боратолы (Джимпань) в небольшую крепость Курэ, близ г. Суйдуна. Все оружие, изъятое у Анненкова и Дутова во время интернирования их отрядов, китайцы поместили в Куре, комендантом которого стал У Тайджу. У Тайджу не забыл хорошее отношение к нему Анненкова и тайно от китайцев взял его и атамана Дутова под свою опеку.

6 февраля 1921 года в крепости Суйдун, в своей резиденции в результате успешно проведенной джаркентскими чекистами операции, атаман Дутов был смертельно ранен. Выстрел в Суйдуне был услышан во всех уголках Илийского края. В среде эмигрантов начался переполох, кто возмущался, кто уходил вглубь Китая, кто впадал в панику и торопливо снимал с себя мундир, которым недавно гордился. Многие укрылись.

Когда паника улеглась, встал вопрос, кто теперь возглавит подготовку похода в Россию. После долгих дебатов выбор остановился на полковнике Сидорове. Он был боевым офицером, отлично знал обстановку и местность в джаркентском приграничье, имел здесь осведомителей, знал пути и тропы, по которым можно было быстро и без потерь выйти к Верному, Пржевальску и в Ферганскую долину, к басмачам, имел навыки партизанской борьбы, так необходимые в местных условиях. Поэтому группировка Дутова [67] безоговорочно приняла Сидорова своим руководителем, и мощь его отряда с учетов его партизан, ждавших его сигнала по кишлакам и селам, многократно увеличилась. Выбор дутовцев был правильным, потому что Сидоров был единственной фигурой, способной на первом этапе возглавить поход против Советского Туркестана. При удачном развитии событий он, конечно же, был бы заменен более грамотным в военном отношении и опытным военачальником.

Сидоров активно взялся за формирование отрядов. Синьцзянская эмиграция и остатки войск Дутова признала его на этот момент своим военным вождем-атаманом [68] .

На базе объединенных сил Сидоров рассчитывал сформировать сильный отряд, способный пробить брешь в охране советской границы и уйти в рейд по Джаркентскому и Пржевальскому уездам, поднимая вокруг пламя борьбы с советами. Как и Дутов он рассчитывал привлечь к действиям ферганских басмачей. Кроме того, в китайской крепости Куре стоял гарнизоном перешедший по необходимости на китайскую службу анненковский Маньжуро-китайский полк. Его командир У Тайджу заверил Сидорова, что полк примет участие в его действиях. Надеялся Сидоров и на поддержку семиреченских казаков и старожильческого крестьянства.

Могли поддержать Сидорова и барон Р. Ф. Унгерн, засевший в Монголии, и атаман Енисейского казачьего войска, партизанствующий в енисейской тайге Казанцев, и есаул Кайгородов, оперирующий на Алтае. Все они, при общей согласованности действий, могли организовать наступление на Верхнеудинск, Минусинск и далее – на Красноярск, Бийск и Барнаул. Вероятно рассчитывал он и на действия белых в Приморье.

Между тем подготовка к походу шла активно. Сидоров после покушения на Дутова перестал появляться в городе, а если и появлялся, то с личной охраной. Офицеры устраивали встречи в укромных местах, на скотных базарах скупались в большом количестве лошади, шел пошив обмундирования, так как Сидоров хотел явиться в Россию не бесшабашным разбойником, а регулярной армией, обмундированной по единому образцу. К главе ферганских басмачей Курширмату [69]

Сидоров послал курьеров с предложением участвовать в походе и с обещанием снабдить его отряды оружием.

В сопровождении переодетых белогвардейцев У Тай-джу посетил все переправы, проехал по уже заброшенным тропам, ведущим к перевалам. В горных селениях генерал беседовал со старыми проводниками… Генерал снова посетил Урумчи и встречался с атаманом Анненковым, видели его и в Кульдже.

Полковник Сидоров был хорошо знаком с У Тайджу, поэтому никаких секретов друг от друга у них не было. Батальон охранявший оружие Анненкова в Курэ, подчинялся У Тай-джу. По первому сигналу анненковский полк в Курэ восстанет, разоружит гарнизон и обеспечит оружием всех нуждающихся.

Над Советской Россией вновь нависла угроза вооруженного вторжения и возобновления Гражданской войны на ее юго-востоке. Этого допустить было нельзя и чекистские органы приступили к операции по ликвидации Сидорова и его группировки.

Конспирация и псевдоним не помогли Сидорову, и Семиреченский отдел ГПУ хорошо знал, кто скрывается в неприметной кузне под именем Боброва и, поставив его работу под жесткий контроль, разрабатывал операцию по его ликвидации. Распоряжение о ликвидации Сидорова и другого известного белогвардейца – Семиреченского атамана генерала Щербакова, получил начальник Джаркентского политбюро [70] Ветлугин. Как всегда, самым трудным в любой операции было найти надежных и толковых исполнителей. Не мудрствуя лукаво, Ветлугин решил привлечь в качестве исполнителей старых агентов Джаркентской УЧК, участников операции по ликвидации Оренбургского атамана Дутова Касымхана и Аббаса Чаны-шевых, Тынчерова, Маралбаева и Идрисова. Но большая часть их сидела в тюрьме по подозрению в контрабанде, меньшая – находилась на свободе, но под следствием. Однако руководитель группы боевиков, совершивших теракт в отношении Дутова Касымхан Чаны-шев, посоветовал Ветлугину освободить из под стражи Тынчерова и Маралбаева, доверить им ликвидацию Щербакова и Сидорова и поручился за них [71] .

Так как для выполнения этой операции нужны были большие средства, а таковых в распоряжении Политбюро не было, то, по согласованию с Ветлугиным, начальник милиции Чанышев отдал распоряжение Тынчерову из задержанной в это время контрабанды на 12 лошадях, половину употребить на покупку 10 лошадей для участников операции, а другую половину вернуть контрабандистам, дабы создать у них впечатление взятки. При этом, чтобы контрабандисты не были задержаны вторично, дать им проводника до границы.

В другой раз, с ведома Политбюро и оперативных начальников, Тынчеров и другие сами похитили на территории Китая несколько лошадей и баранов, продали их и приобрели для выполнения операции 20 лошадей. По всем этим действиям было проведено дознание. Постановлением государственного прокурора по Алма-Атинскому уезду от 5 декабря 1922 года уголовное дело в отношении всех привлеченных к теракту лиц было прекращено.

Все это заставило чекистов отказаться от сомнительных кандидатур контрабандистов и искать новые. Вскоре человек, удовлетворяющий всем требованиям чекистов, был найден. Этим человеком оказался Касымхан Мухамедов [72] , бывший прапорщик отряда Сидорова, дезертировавший из него в памятные дни ухода сидоровцев к Анненкову через Хоргосское ущелье. Как он попал в поле зрения джаркентских чекистов – неизвестно, но весной 1922 года агент Мухамедов оказался в Кульдже и начал готовить покушение на своего бывшего командира.

Заброшенный в Кульджу, он устроился в татарский шанхой и стал выжидать удобный момент для встречи с Сидоровым. Тратить времени на поиск Сидорова Мухамедову было не нужно. Однажды он пришел в кузницу и был приветливо встречен полковником. Мухамедов вел себя очень осторожно, не торопил события, не задавал лишних вопросов, не любопытничал. Постепенно он втирается в доверие к Сидорову, повышается им в чине до подъесаула и назначается командиром формирующейся сотни. Его посвящают в детали подготовки вторжения, о чем он немедленно, через своего связного Мухамеда Агидулина, а затем Ахмеда-Вали докладывает чекистам в Джаркент.