Чтение онлайн

Уоррен услышал шаги в коридоре — перестук высоких каблуков. Когда леди отправляется за покупками, она должна выглядеть безукоризненно.

Уоррен снова подумал о том, где же она теперь отоваривается.

Шаги остановились перед дверью.

Она пришла домой.

Уоррен поднял бутылку и осторожно передвинул стул, освобождая дорогу.

Слышно было, как ключ повернулся в замке.

Уоррен откупорил бутылку и засунул ее себе в карман.

Щелкнул замок.

Уоррен прижался к стене сбоку от двери и постарался взять себя в руки.

Дверь отворилась. Она вошла в квартиру, прикрыла за собой дверь, заперла ее, потянулась к выключателю…

— Привет, Тутс, — произнес он.

— Уоррен? — удивленно спросила она, поворачиваясь, и в этот момент он прижал к ее лицу смоченный хлороформом носовой платок.

Тутс открыла глаза.

Комната плавно покачивалась. Через некоторое время Тутс сообразила, что находится на яхте. Ее правая рука была прикована к какой-то скобе в стене, или в переборке, или как там эта фигня называется. В узком вытянутом помещении было темно. Тутс решила, что оно должно располагаться в носу яхты. Она лежала на пенопластовом матрасе. Видимо, это был спальный отсек.

Внезапно она вспомнила Уоррена, стоявшего в темноте рядом с дверью ее квартиры, и крикнула: "Уоррен!" — точно таким же тоном, которым рассерженная мать или старшая сестра кричат на испорченного мальчишку.

Пускай он немедленно освободит ее. Чем он вообще думал, когда приковывал ее к стене? Но на зов никто не пришел. Внезапно она испугалась, что яхту ведет вовсе не Уоррен. Вдруг он нанял какого-нибудь рыбака, чтобы тот отвез ее в Мексику и продал в бордель?

Яхта явно находилась в море, никаких сомнений. Значит, на ней обязательно должен кто-то находиться — у нее над головой, или где-нибудь в стороне. В общем, рядом со штурвалом. Кажется, это действительно называется штурвал. Ей редко доводилось бывать на яхтах.

Она поднесла левую руку к лицу и посмотрела на светящийся циферблат часов. Десять минут третьего. Ну и где, черт подери, они находятся?

— Уоррен! — снова позвала она, все тем же повелительным тоном "А-ну-тащи-сюда-свою-задницу!". На этот раз она услышала какой-то звук, донесшийся предположительно с кормы. Потом на лестнице раздались шаги, потом они приблизлись к маленькой каюте. Тутс села. Короткая юбка сбилась и поднялась еще выше. Тутс отметила, что вся одежда по-прежнему на ней, даже туфли на высоком каблуке.

Щелкнул выключатель.

Тутс прищурилась.

Теперь она рассмотрела невысокую перегородку, отделяющую спальный уголок от места, в котором, наверное, обедали: стол, покрытый огнеупорной пластмассой и банкетки, обтянутые кожзаменителем. Дальше — еще одна низкая перегородка, за ней маленькая кухня. Камбуз. Кажется, так это называется. Значит, это был самый маленький из отсеков яхты — наверное, это называется каютой, — разделенный перегородками, то есть переборками. Уоррен прошел через каюту. Из-за низкого потолка ему приходилось стоять согнувшись. Тутс подумала, что она ненавидит яхты.

— Ну и что все это значит? — требовательно спросила она.

— Что — "все это"?

— Почему я прикована к стене? Где ты выкопал эти дурацкие железки? — спросила Тутс, подергав наручник.

— В сент-луисском полицейском управлении.

— Ключ у тебя?

— Да, у…

— Тогда открой их сейчас же, — приказала она и еще раз дернула за наручник.

— Извини, Тутс.

— Ну что ж. Что мы имеем? Во-первых, взлом, — принялась размышлять вслух Тутс. — Это верные пятнадцать лет. Дальше — похищение…

— Незаконное лишение свободы, — поправил ее Уоррен.

— Спасибо. Это еще пять лет. Может, ты лучше немедленно отомкнешь наручники, повернешь это корыто к берегу и отвезешь меня домой — и мы забудем об этой истории?

— Нет, — твердо сказал Уоррен. — Извини.

— Тогда я снова повторяю свой вопрос. Что все это значит?

— Это значит, что тебе придется отвыкать от наркотиков, — ответил Уоррен.

В пятницу, пятнадцатого сентября, в девять утра большое жюри заслушало показания Пита Фолгера, приглашенного в суд от имени народа штата Флорида. Без шести двенадцать присяжные вынесли свой вердикт и попросили прокурора возбудить дело об убийстве первой степени.

Через десять минут после этого Фолгер позвонил мне в контору. Он сообщил, что вердикт оказался именно таким, какого он ожидал. Еще он сказал, что мою клиентку решено взять под стражу, и что он сейчас пойдет узнавать, под какой залог ее согласятся отпустить. Он также упомянул, что в порядке дружеской услуги сейчас посадит кого-нибудь из своих служащих напечатать список опрошенных сегодня свидетелей. Фолгер выразил надежду, что я сам с ними поговорю, причем по возможности побыстрее. Потом он предложил обсудить одно дело, которое, по его словам, могло сэкономить его конторе кучу времени, а государству — оплату электроэнергии.

Я позвонил Лэйни, чтобы сообщить ей эту скверную новость и сказать, что я буду добиваться освобождения под залог…

— Ты думаешь, тебе это удастся?

— Я уверен.

— Это хорошо, а то я приглашена на вечеринку, — сказала Лэйни. — Я внезапно приобрела скандальную известность.

— Не вздумай ни с кем обсуждать это дело.

— Само собой.

— Все будут хотеть разузнать побольше. Ты просто отвечай, что твой адвокат запретил тебе об этом разговаривать. Если кто-нибудь будет слишком сильно настаивать, просто уходи оттуда.

— Хорошо. Спасибо, Мэттью.

— Прокурор уже предложил обсудить это дело. Мне кажется, это хороший признак.

— А разве нам нужно заключать с ним сделку?

— А мы и не будем ее заключать.

— Я не убивала Бретта.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Конечно, знаю. Где будет проходить эта твоя вечеринка?

— На яхте у Розенбергов.

— Мир тесен, — пробормотал я.

Тутс слушала, как Уоррен возится на камбузе. Она по-прежнему лежала на пенопластовом матрасе, не застеленном даже простыней, и пыталась одернуть юбку. У Тутс было такое ощущение, что она вся покрыта коркой соли. Она ненавидела яхты. Ее правая рука была неудобно заведена за голову и прикована к скобе из нержавейки. Если Тутс садилась, она могла видеть Уоррена. Он стоял у маленькой печки, слева от трапа, ведущего на палубу. Каюту заполнил запах еды.

В конце концов он поставил перед Тутс поднос с яичницей, поджаренными сосисками, тостами и кофе.

— Кто ведет эту посудину? — первым делом поинтересовалась Тутс.

— Мы лежим в дрейфе.

— А мы ни во что не врежемся?

— Яхта находится в тридцати милях от берега. Нам просто не во что врезаться.

— Отомкни наручник.

— Нет, — покачал головой Уоррен.

— Ну и как я буду есть, если моя рука прикована к стене?

— Пользуйся левой рукой. Или, если хочешь, я покормлю тебя с ложечки.