Чтение онлайн

Реакция? Невельского признают, в том числе в Петербурге, не спорят и с его территориальными присоединениями. А в начале 1851 года правительство создало для исследования Приамурского края Амурскую экспедицию в составе 3 офицеров и 60 матросов. Во главе — капитан уже не 3, а I ранга Невельской.

В 1851–1855 годах экспедиция описала берега Татарского пролива, открыла несколько удобных гаваней, изучила Сахалин (в числе всего прочего нашла на Сахалине залежи угля). В 1853 году Невельской поднял русский флаг на юге Сахалина и в заливе императора Николая I (Советская гавань). Фактически Невельской «установил новую русско–китайскую границу» [6, с. 552], объявил российскими владениями часть территории Китая. Вслед за Невельским пришла в действие и русская дипломатия. Сначала местная, сибирская. Айгунский договор заключал иркутский генерал–губернатор Муравьев; за этот договор он и получил дополнение к фамилии — Амурский.

По Айгунскому договору левый, северный берег Амура признавался российским владением, а Уссурийский край — от реки Уссури до океана — общим владением.

Так было до 1860 — целых четыре года. В дело пошла уже петербургская дипломатия. По Пекинскому договору 1860 года Уссурийский край уже полностью отходил к Российской империи.

Такой вот путь от офицерской _«самоволки» — наполовину научной, наполовину военной, к официальным географическим приобретениям, к изрядному округлению территории Российской империи. Почти миллион квадратных километров теплой земли с дубравами, кабанами и тиграми, с морскими гаванями, не замерзающими круглый год. Китай слабел, сил удержать территории у него уже не было. Но сколько бы еще не доходили русские руки до Приамурского и Приморского краев, если бы не энтузиазм Невельского?

ПЛАТА ЗА ТРУД

В национальных государствах молодой человек «из низов» общества вырастает — и начинает работать: копать землю, тесать камни, гуртовать скот. Юноша «из верхов» так же естественно либо начинает свое дело, либо служит в деле другого человека, поопытнее и постарше.

А у строителей империи есть и другая возможность личного устроения: крестьянин может не только заниматься своим хозяйством. Он может пойти в солдаты, и как ни ужасна судьба солдата в николаевское время, от многого он этим избавится — от барщины, например, или от насильной женитьбы на девице, обрюхаченной барином. А еще крестьянин, ремесленник может переселиться на новые территории и принять участие уже не в завоевании, а в освоении этих территорий. То же строительство империи, и оно тоже поощряется: переселенцам дают землю, причем первым — самую лучшую и сколько они смогут под- пять. Ограничения, стеснения — для тех, кто опоздал к первой дележке.

Дворянин таким же естественным о разом мог пойти в строители империи. Как англосаксонский юноша занимается организацией своего бизнеса, вкладывая в это силы и душу, так Невельской, Пржевальский, Кутузов, Суворов и десятки тысяч таких же строят империю с азартом и энтузиазмом.

И получают воздаяние. Не будем делать вид, что энтузиасты так уж ничего не получают, что служение их бескорыстно. Солдат сытее крестьянина, лучше его устроен, а солдатских детей учат грамоте за казенный счет.

Строя империю в составе офицерского корпуса, проводя полувоенные экспедиции в Тибет, на Сахалин, вполне можно лишиться здоровья, а то и жизни. Но, можно подумать, карьера английского или французского юноши делается в идеальных условиях! Классики (Диккенс, как самый известный) писали о сырых полуподвалах, голодном существовании, вечной необходимости считать медяки на ладошке. Сделав карьеру, человек начинал жить иначе… Но очень часто и в Англии уехать в колонии, то есть стать строителем империи, было куда выгоднее, чем оставаться в метрополии и десятилетиями корпеть над гроссбухами в чужой конторе, — когда–то помрет старший конторщик и можно будет занять его место?

Н. Задорнов чуть ли не оплакивает судьбу Невельского — жил годами в сырой долине, не имея права поселиться в более удобных и здоровых местах, на территории Китая. У Невельских умерла маленькая дочь, и получается так, что умерла–то она из–за того, что Приамурье еще не занято [42]. Но ведь в те времена, в 1850–е годы, детская смертность вообще была колоссальной. Если же о вредном влиянии болот… Интересно было бы подсчитать, сколько британских мальчиков и девочек преждевременно переселилось в мир иной потому, что у их пап не хватало денег на более комфортное жилье в более здоровой местности? Образы не самых счастливых детей, живущих не в самых идеальных условиях, встают из произведений британских классиков. То мальчик живет в квартире, «задние окна которой выходили на старинное и густо населенное кладбище», и по вечерам наблюдает за крадущимися между могил серыми тенями, воображая, что это «призраки, грязноватые привидения, которые утратили свою естественную белизну и от городского дыма стали тускловатыми, подобно снегу, лежащему порой между могил» [43, с. 174].

То девочка живет в жутко холодном и неуютном доме, стоящем впритык к терриконам угольных шахт. «Если нам нужна была вода для мытья, мы кипятили ее в кастрюлях на плите. Ванну дозволялось принимать только раз в неделю: два дюйма (пять сантиметров. — А. Б.) жесткой тепловатой воды… Иногда мне разрешали в своей крошечной холодной комнате слабый электрический обогреватель, и это не давало мне окончательно замерзнуть. Руки и ноги у меня всегда зябли, но жалобы считались недостойной слабостью» [44, с. 290]. А ведь время, которое описывает М. Стюарт, — это уже первая половина ХХ века.

Не все британские дети умирали младенцами от холода и кладбищенских испарений? Верно. Но ведь и не все дочки русских офицеров императорской армии помирали от испарений болот, не так ли?

Невельской жил тяжело, работал много, потерял ребенка. Но Невельскому за заслуги империя дала чины, звания, власть, деньги. Он умер адмиралом и очень заслуженным человеком. Не всех империя ласкала, как его. Но не все и привели в империю земли, на которых могли бы разместиться две Франции.

Служа империи, россиянин мог быть уверен — он получит за службу воздаяние. За обычные, рядовые заслуги империя благодарила зарплатой и пенсией, правом дать детям образование. Честный служака мог рассчитывать, что его не забудут. Бывало иначе? Бывало, как же без этого! Но можно подумать, в дебрях делового мира Европы никогда не творилось несправедливости! Стоит взять уже упоминавшегося Диккенса.

За исключительные заслуги перед империей и воздаяние будет исключительным — как титул Муравьева–Амурского, фамилия Семенова–Тян–Шанского, как острова, названые именами Литке и Врангеля, как имения, розданные в Крыму Кочубею и Безбородко.

Сравнить успех Невельского можно с успехом предпринимателей, ухитрившихся попасть в очень нужное место и в самое нужное время — с Вандербильдтом, Кар неги, Морганом, Рокфеллером и так далее. Но и то… даже самый что ни на есть миллиардер мог не рассчитывать на такой роскошный титул — чтобы его получить, предстояло опять же послужить своей империи.

Не знаю, где такой успех был реальнее — в режиме свободного предпринимательства или на службе империи. Главное он был реален. И тот, кто служил империи, делал это не бескорыстно и не только по душевной склонности.

Другой вопрос, что кроме прагматических были еще две важные причины не стесняться строительства империи. Первая причина состояла в том, что, при всех своих недостатках, Российская империя несла более высокую культуру завоеванным ею народам.

Вторая причина в том, что не так просто будет найти современников Лермонтова и Толстого, которые имели бы право осуждать их за участие в завоевательных походах и в совершении военных жестокостей.

Неси это гордое бремя, —

Ты будешь вознагражден

Придирками командиров

И криками диких племен:

«Чего ты хочешь, проклятый,

Зачем смущаешь умы?

Не выводи нас к свету

Из милой Египетской Тьмы!»

Р. Киплинг.

«Бремя белого человека»

ФОРПОСТ ХРИСТИАНСКОГО МИРА

В жизни Российской империи есть некий момент, совершенно отсутствовавший в Британской или во Французской колониальных империях, слабо выраженный даже у Австрийской империи, — Российская империя продолжала войну христианского и мусульманского миров.