Чтение онлайн

Борман. Браво! Прекрасно сказано, рейхсфюрер! А теперь мы послушаем, что скажет нам господин фон Браун.

Браун. Благодарю, господа, за оказанную мне высокую честь на столь ответственном совещании. Однако должен сказать вам, что я нахожусь в некотором замешательстве, видя, что по обсуждаемому нами столь важному вопросу возникли разные, даже противоположные мнения. Мне трудно возражать против тех точек зрения, которые высказали здесь столь уважаемые мною люди. И все же я изложу свое понимание затрагиваемых здесь проблем — не как политик (я им не являюсь), а как физик и инженер.

Предварительные беседы с рейхсмаршалом Герингом и рейхсминистром промышленности господином Шпеером по интересующему нас вопросу, да и ход нынешнего совещания убеждают меня, что мнение о необходимости передачи технической документации на ФАУ-1 становится господствующим.

И тем не менее я беру на себя смелость заявить здесь, мой фюрер, что ФАУ-1 — это вчерашний день секретного оружия Германии. С божьей помощью мне и присутствующим тут моим коллегам удалось поднять технический уровень новейшего секретного оружия, говоря языком математики, на два порядка выше. По разным причинам технологического порядка и боевой эффективности оставлять на вооружении морально устаревшее оружие ФАУ-1 попросту нецелесообразно. Не вдаваясь в технические подробности, могу твердо сказать, что всесокрушающее секретное оружие, названное нами ФАУ-2 (У-2), создаст предпосылки для окончательной победы над врагами Великой Германии. Имею смелость заявить вам, господа, что если сегодня будет принято положительное решение, то мы сможем выделить часть инженерных сил для осуществления возможностей использования ФАУ-1 на азиатском фронте для переработки ракеты в пилотируемый вариант. Это значит, что вести прицеливание они будут с помощью человека — самолета-снаряда, аналогично применяемой японским военно-морским флотом управляемой человеком торпеды типа «Кайтен».

Недавно мне стало известно, что в Берлине находятся представители Японии: физик-теоретик Макато Фукуи и инженер Юкита Судзуки, являющиеся также и представителями японской машиностроительной фирмы «Мицубиси дзюкогё», имеющей в своем активе крупнейшие промышленные предприятия, работающие на оборону. Не отрываясь от собственных дел, мы постараемся дать консультации и рекомендации нашим друзьям по борьбе в целях успешного выполнения предначертаний наших вождей…

Гитлер наклонился к Борману и что-то ему сказал, после чего рейхслейтер встал и объявил: «Господа! Как только мы подкрепимся кофе, с заключительным словом выступит рейхсканцлер Адольф Гитлер. Объявляется перерыв на сорок минут». К заключительной фазе совещания собрались все вовремя.

Адъютанты Гитлера, вышколенные до автоматизма, всегда появлялись внезапно. Это их свойство было своего рода фирменным знаком. Второй адъютант Гитлера обер-штурмбаннфюрер Шмундт в этом смысле исключения не составлял. Явившись неизвестно откуда, он торжественно изрек: «Господа! Через минуту подойдут фюрер и рейхслейтер Борман. Будьте готовы!»

Ровно через минуту Гитлер, а вслед за ним и Борман, с папкой в руках заняли свои места в торце крытого сукном громадного стола.

Неуместная мысль о чем-то противном и нелепом возникла внезапно в голове давно уже чувствовавшего усталость Шелленберга. «Все это, — подумал он, — здорово похоже на дешевое ночное кабаре, где отсутствие артистичности у выступающих на узеньких подмостках компенсируется усилением звука при помощи механических средств и обнаженностью красоток весьма сомнительного возраста… И этот дурак Шмундт… Конферансье, да и только!..»

Вместе со Шпеером Шелленберг был одним из немногих среди гитлеровского окружения аристократов, имевших прекрасное образование, полученное в стенах престижного университета. Поэтому ой, находясь среди всех этих недоучек и выскочек, всегда испытывал чувство некоторой брезгливости.

Да, он презирал их всех; за напыщенность, беспримерное лицемерие и, главное, за неуклюжие попытки качаться очень умными, интеллигентными, по-светски вальяжными и по-человечески обаятельными.

У бригаденфюрера вызывала почти физическое отвращение эта постоянно льющаяся, крайне дешевая, глупая демагогия, выдаваемая всеми этими неисправимыми пошляками за глубокую философию и за радение о коренных жизненно важных интересах нации. И ему иногда стоило больших усилий лицемерно подкреплять собственными словами их дурацкие вымыслы, то бишь всякие там «идейные озарения» и «духовные прозрения».

Чтобы самому удерживаться на поверхности, он вынужден был поступать так, чтобы пользоваться теми же неограниченными привилегиями, которые создали себе гитлеровские бонзы.

Гитлер между тем уже начал свою речь.

— Господа! Не мне говорить вам о величии Третьего рейха. Жизнь доказывает, что лишь арийская раса способна на великие исторические свершения. Поэтому мы должны всемерно бороться за ее чистоту. Я снова повторяю: только настоящие арийцы смогли создать всесокрушающее оружие, которым мы теперь обладаем. Но мы, господа, должны помнить об общих интересах в настоящей войне, вернее, битве гигантов. Наши азиатские друзья сейчас нуждаются в помощи. Да, господа, в помощи! И мы ее им окажем. Независимо от некоторой разницы мнений при данном обсуждении. А что касается моральной устарелости ФАУ-1, то я, господин Браун, скажу вам прямо: передавайте японцам именно эту, устаревшую технику!

Гитлер говорил стоя, опершись руками о край стола, вследствие чего сутулость его стала еще заметней. Упавшая на лоб пресловутая челка, изображенная карикатуристами всего мира, и подрагивающий на лацкане френча Железный крест тем не менее выглядели весьма привычно и характерно.

— И второе, Браун, — выпрямившись над столом и полуобернувшись к конструктору, сказал Гитлер, — для обеспечения разгрома авиации и флота Англии вы совместно с рейхсминистром Шпеером должны обеспечить производство вполне достаточного количества оружия новейшей марки.

По полученным данным, вскоре союзные англо-американские армии предпримут вторжение на Европейский континент. Не стоит, однако, нам забывать, что десантирование американцев будет происходить не через Атлантический океан, а с Британии. Чтобы максимально смягчить всю мощь удара, нам надлежит нанести накануне вторжения превентивный удар по возможно большему количеству военно-морских и авиационных баз противника, а также по местам скопления сил вторжения, имея в виду их технику: тяжелые орудия, танки и прочее, естественно, включая сюда и живую силу врага.

Следует обратить особое внимание на полосу побережья и транспортные артерии, уходящие в глубь острова. Остальное потом довершит фон Рунштедт. И не дай бог, — зловещая улыбка на мгновение мелькнула на лице Гитлера, — не дай вам бог провалить это дело! Детали согласуйте с Йодлем и Кейтелем.

Подойдя вплотную к вскочившему с места Брауну, Гитлер пожал ему руку и высокопарно произнес:

— Я безмерно рад, что имею в числе друзей выдающегося ученого-физика и его коллег. А теперь, дорогой Вернер, за дело! На вас, господа, с надеждой смотрит вся нация! Берите с собой ваших ученых мужей и прихватите заодно рейхсминистра Шпеера, ибо у него тоже дел по горло. На сегодня вы свободны. — И он поднял руку в нацистском приветствии, на что уходящие ответили ему тем же.

Смена настроений происходила у Гитлера, как правило, мгновенно. И едва последний отпущенный закрыл дверь кабинета, он, имея в виду ученых и Шпеера, сказал как бы доверительно:

— И когда мы наконец избавимся от бритоголовых! Я посвящу вас, господа, в некоторые перспективы как ближайшего, так и отдаленного будущего Третьего рейха. Да, кстати, Мартин, пошлите сейчас же за Риббентропом и Геббельсом, они нам понадобятся.

В кабинет быстрым шагом вошел Бурхдорф и почтительно склонился к уху Гитлера. Тот, глядя на Бормана, сказал:

— Мартин, на прямом проводе генерал-полковник Модель. Я сейчас вернусь, объявите паузу минут на десять.

Гитлер вышел из кабинета. Кое-кто из участников захотел перекурить, а Гиммлер с Шелленбергом даже решились направиться в буфет.

Попробуем и мы, уважаемый читатель, как можно плодотворнее использовать незапланированную паузу, вспомнить здесь отдельные необходимые факты из истории Третьего рейха и попытаться выработать некоторую точку зрения о нем — в соответствии с истиной и исторической наукой.