Чтение онлайн

При всей привлекательности такого умозаключения, во всяком случае для тех, кто сожалеет о развале СССР, а автор относит себя к их числу, анализ событий того времени, позиций руководителей независимых национальных республик, прежде всего Украины и Грузии, и настроений в обществе не позволяет представить, что проект автономизации мог быть принят без серьезных осложнений во взаимоотношениях Москвы и окраин, как тех, кто образовывал СССР в декабре 1922 года, так и тех, кто присоединился к Союзу позже.

Сталин не стал тогда настаивать на своем плане автономизации и согласился с ленинским предложением федерализации не только по причине высокого авторитета вождя партии и государства, не потому даже, что Ленин был болен и нарком по делам национальностей не хотел доставлять ему лишние переживания. Сталин был сторонником формулы, что право наций на самоопределение вплоть от отделения есть только право, которым вовсе не обязательно следует воспользоваться. По этой же причине при подготовке Конституции СССР 1936 года Сталин отклонил предложение некоторых соратников отменить право республик на выход из Союза, хотя тогда он мог это сделать без напряжения. Но в то время ни Сталин, ни кто-либо другой не мог представить, что возможен развал Советского Союза, тем более в значительной степени по вине высших руководителей партии и государства. Обосновывать же развал СССР в 1991 году тем, что в 1922 году большевики «неправильно» начали сборку империи, означает попытки упрощенно трактовать сложные и противоречивые процессы столетней давности.

Ленин по болезни не смог участвовать в работе I Всесоюзного съезда Советов, принявшего решение об образовании СССР. Однако, завершая анализ событий от краха Российской империи и до рождения империи Советской, нельзя не остановиться на исключительной роли вождя партии большевиков в подготовке Октябрьской революции и образовании СССР. В отличие от советской историографии, которая во многом идеализировала и личность Ленина, и его непререкаемый авторитет в партии, обратим особое внимание на те факты, когда при обсуждении архиважных вопросов он оставался в меньшинстве, когда его идеи не получали поддержки даже у самых близких соратников. Так было и при обсуждении апрельских тезисов и выработке курса на социалистическую революцию, и при заключении «похабного» Брестского мира, и при подготовке вооруженного восстания… Ленину приходилось буквально ставить ультиматумы соратникам, фактически идти на прямые угрозы выйти из руководящих органов партии, чтобы получить право апеллировать непосредственно к партийным массам.

Отметим при этом два важных момента в понимании сути происходивших тогда процессов. Во-первых, Ленин ценой неимоверных усилий все же добивался своего и, что особенно важно, оказывался всякий раз прав, что подчеркивает его талант гениального мыслителя. Во-вторых, убедительно прослеживаются способности Ленина предвидеть развитие событий – в своих статьях, письмах и выступлениях он буквально в режиме реального времени корректировал действия вождей партии, что в конечном счете приводило к нужным результатам. Как умелый лоцман, он в апреле 1917 года взял в свои руки штурвал партийного корабля и привел его в октябре к захвату власти, а в декабре 1922 года – к образованию первого в мире социалистического государства. В нашем исследовании мы значительное место отвели цитированию ленинских мыслей, его прямых указаний вождям партии, обеспечивших победу большевикам. В этом мы видим смысл нового прочтения документов того бурного времени, новой оценки известных фактов, без чего, на наш взгляд, затруднительно объемно и объективно представить русскую историю конца XIX – первой четверти XX века.

Эпохальные события первой четверти XX века – крах Российской империи, Февральская и Октябрьские революции, Гражданская война и образование Советского Союза, кардинально изменившие мир, – не могли не стать предметом осмысления как участниками и свидетелями перемен, так и последующими поколениями ученых, политиков, писателей, общественных деятелей. Историография этой эпохи поистине безмерна: невозможно сосчитать научные труды, статьи, научно-популярные книги и художественные произведения, посвященные этим событиям. Крах Советского Союза, 100-летие революций 1917 года и 100-летие образования СССР вывели научные дискуссии, общественные споры на новый виток интереса к давним событиям. Общество по-прежнему пытается найти ответы на вопросы непреходящей актуальности: какую Россию мы потеряли и какую обрели; была ли альтернатива развития Российской империи без потрясений, разрушивших ее; почему лучшим людям страны, входившим в состав буржуазного Временного правительства, не удалось справиться с вызовами времени; почему именно большевики за короткий срок стали ведущей политической силой общества и захватили власть в стране; как они сумели победить в гражданской войне, провести экономические и социальные реформы, создать государство рабочих и крестьян, положив начало возрождению русской империи в форме Союза Советских Социалистических республик?

В осмыслении событий прошлого и сегодня нет единого мнения, солидарного понимания революционного прошлого, общепризнанной оценки произошедшего. Нет единого понимания даже в наименовании революций. В советской историографии революции 1917 года назывались Февральская буржуазно-демократическая и Великая Октябрьская социалистическая. В последнее время предлагается объединить их в одно название Великая российская революция. Соответственно меняются и временные рамки произошедших событий. Об этом в книге «Россия в годы Гражданской войны, 1917–1922 гг.: очерки истории и историографии» пишет доктор исторических наук, профессор, директор Института российской истории РАН Ю. А. Петров: «Что касается современных подходов к исследованию российской революции, то благодаря усилиям исторического сообщества преобладающей тенденцией стала трактовка событий 1917–1922 гг. как единой Великой российской революции, прошедшей в своем развитии несколько этапов, включая Февральскую и Октябрьскую революции, а также Гражданскую войну… Великая российская революция рассматривается как часть системного кризиса государства, вызванного мировой войной и завершившегося только с окончанием войны Гражданской» [4] .

Юбилейные даты в истории нашего государства вызвали потребность в обобщении трудов историков, политологов и социологов, посвященных русской революции, Гражданской войне, строительству социалистического государства. Одним из таких трудов является реферативный сборник «Революция 1917 года в России: Современная историография» [5] , в котором освещаются труды отечественных и зарубежных исследователей на эти темы.

Из обилия трудов о революционных событиях первой четверти XX века прежде всего, на наш взгляд, следует выделить труды В. И. Ленина, в которых он не только разработал теорию социалистической революции с учетом специфики России, но и возглавлял ее осуществление, фактически в каждодневном режиме направляя и корректируя действия соратников. По сути подготовка революции, ее свершение и закрепление результатов проходили под письменную или устную диктовку вождя партии большевиков, что находит отражение в письмах, выступлениях, статьях В. И. Ленина, собранных в 55 томах полного собрания сочинений (5-е изд.) [6] . Роль Ленина в подготовке и осуществлении Октябрьской революции, строительстве социалистического государства невозможно умалить или проигнорировать, если стремиться к объективному осмыслению событий того времени.

Большое значение для понимания сути происходивших тогда революционных процессов имеет мемуарная литература – воспоминания непосредственных участников происходивших перемен, тех, кто эти перемены своими делами осуществлял. Среди таких персонажей в первом ряду стоят А. Ф. Керенский, Л. Д. Троцкий, П. Н. Милюков, М. В. Родзянко. Назовем некоторые из их трудов [7] .

Отметим, что к свидетельствам мемуаристов следует относиться с некоторой долей осторожности, им нельзя доверять полностью по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, они, как правило, написаны через некоторое время после событий, потому вполне можно допустить определенную забывчивость их авторов. Во-вторых, в воспоминаниях у автора появляется возможность представить себя лучше, умнее, прозорливее других, оправдать в глазах потомков и снять ответственность за провалы в своих делах. Понимая эти минусы мемуарной литературы, сосредоточимся на обилии фактического материала, представленного в воспоминаниях. Любопытны также характеристики, которые авторы воспоминаний дают своим соратникам и противникам по политической борьбе того времени.

В перечне источников информации незаменимыми являются дневниковые записи, в которых в сравнении с мемуарами нет скорректированных временем оценок событий и действий как своих собственных, так и других причастных к ним лиц. Особо ценными представляются дневниковые записи царя Николая II, его оценки действительности, которые он давал, что называется по горячим следам, и которые свидетельствуют о его полном непонимании как сути происходящих событий, так и способов преодоления наступавшего краха империи. В последние дни перед отречением и сразу после него для Николая II, судя по записям, были характерны некая отстраненность от событий реальной жизни, вера в магические силы, которые должны были спасти его лично и империю, и даже легкая безмятежность.

Сопоставление взглядов участников тех событий, включая высших руководителей государства, в полной мере передает драматизм и трагизм переживаемого страной момента. В дневниковых записях царя мы видим, как рушилась Российская империя, и как он реагировал на происходившие события. Судя по записям в дневнике, последний царь династии Романовых Николай II не только не предпринимал каких-либо шагов по спасению государства, но, похоже, мало что понимал в происходивших событиях. Созерцатель, лишенный сил и желаний действовать [8] .

Крушение царской власти и возникновение новой власти – сложнейший трансформационный процесс, в котором переплетаются интересы поверженных сил и новых, приходящих им на смену, происходит становление органов управления и, главное, достигается легитимация победителей, утверждение их права руководить. Вот как об этом пишет П. Н. Милюков – лидер кадетской партии, министр иностранных дел Временного правительства и видный историк своего времени: «Между старой властью, ликвидировавшей саму себя, и властью, вновь созданной 2 марта 1917 г., имеется ли какое-либо юридическое преемство? Между ними прошла революция, и это обстоятельство, казалось бы, само по себе подсказывает отрицательный ответ. Тем не менее между обеими неоднократно пытались найти преемственную связь. Одни вели власть Временного правительства от распоряжения царя, назначившего перед своим отречением князя Львова премьером с правом составить самому свой кабинет. Другие искали связи в том акте, которым Николай II, отрекаясь, передал свою власть брату великому князю Михаилу Александровичу… Другое дело, как само Временное правительство смотрело на свою власть. Считало ли оно, что к нему перешел весь суверенитет власти, который оно должно передать Учредительному собранию, или же были элементы этого суверенитета, которыми оно не обладало?» [9] . Милюков в своих «Воспоминаниях» затронул исключительно важный вопрос любой революции после ее успешного осуществления – это вопрос легитимации власти. Буржуазное правительство Львова, затем Керенского с этой задачей не справилось, оно так и осталось Временным, что не способствовало укреплению его власти. Были ли у него варианты убрать приставку Временное и стать полновластным правительством? Скорее да, чем нет. Наверное, могли бы не переносить сроки созыва Учредительного собрания, а собрать его в максимально короткий срок и получить через него законное утверждение у власти. Равно как была возможность активно проводить реформы в экономике и социальной сфере, которых ждали народные массы, чтобы потом утвердить их на Учредительном собрании. В этих наших рассуждениях незримо присутствует слово «если бы». Но в том-то и драматизм ситуации, что буржуазное правительство не могло сделать ничего из того, чего ждали массы, – в противном случае оно было бы не буржуазным, а социалистическим. А поскольку оно оставалось буржуазным, даже когда в нем были и социалисты, то оно не могло объявить ни об окончании войны, ни о передаче заводов и земли рабочим и крестьянам.