Чтение онлайн

Когда на следующий день Макколл пошел искать Льюиса по офису, чтобы отдать ему дополнительные распоряжения о том, что необходимо сделать во Флориде, его уже не было на месте – Льюис уехал в Тампа и приступил к делу. На протяжении следующих трех лет Льюис занимался реорганизацией работы банков NCNB во Флориде. Он терпел насмешки и оскорбления от лидера местного рынка Barnett Bank, который спрашивал жителей Флориды о том, хотят ли они работать с местным банком или с экспедиционным корпусом – воинскими эшелонами с молодыми банкирами, которые продолжают прибывать из Шарлотта в Солнечный штат. Несмотря на нараставшее сопротивление со стороны местных банков, филиалы NCNB во Флориде при Льюисе стали приносить прибыль, и Макколл это заметил.

Для Макколла Флорида была всего лишь началом. Невысокий ростом – метр семьдесят с небольшим, он был наделен неистощимым духом борьбы и сильными лидерскими качествами, Макколл грезил о создании банка, который смог бы бросить вызов крупным финансовым учреждениям Нью-Йорка и Калифорнии. В начале своей карьеры Рис поражал его воображение духом борьбы с Wachovia. Потом он бросил его на Флориду. Но Макколл хотел большего, он искал способ победить банки Нью-Йорка на их собственном поле. В 1989 году произошло одно из самых знаменательных событий в истории банковской системы США: Макколл убедил Федеральную корпорацию страхования депозитов передать под контроль NCNB First Republic – крупнейший банк Техаса и самую значительную из жертв экономического бума и катастрофы в то десятилетие. First Republic обанкротился вслед за падением цен на энергоносители в Техасе, пока цены росли, они поддерживали выдачу ипотечных кредитов в спекулятивных целях во всем штате.

Проблемы First Republic привели к тому, что он попал в руки FDIC (Federal Deposit Insurance Corporation – Федеральная корпорация по страхованию депозитов), которая в 1988 году стала искать крупный банк, желающий купить находившийся на грани краха банк в Далласе с его безнадежными кредитами. Сначала только два крупных банка – Citibank из Нью-Йорка и Wells Fargo из Сан-Франциско – проявили в этом заинтересованность. Но Макколл предложил главе FDIC Л. Уильяму Сидману новаторскую идею: NCNB внесет авансовый платеж за First Republic и станет управлять им от имени правительства, а окончательно выкупит банк за несколько лет. В отличие от двух крупных банков из ведущих финансовых центров NCNB увидел для себя другую возможность. Юристы банка выяснили, что будет вполне законно, если NCNB возьмет на себя убытки, понесенные First Republic из-за безнадежных кредитов, и использует их для погашения собственных растущих налоговых обязательств. Банк обратился с этим запросом к Налоговому управлению США, которое вынесло положительное решение по этому вопросу. Налоговые льготы позволили сделать более привлекательным предложение, которое банк подготовил для FDIC. Сидман продолжал откладывать принятие решения, но Макколл был настойчив и в конце концов получил разрешение от контролирующего органа на приобретение крупнейшего техасского банка в июле 1989 года.

Эта убедительная победа в битве за First Republic стала триумфом, который сделал банк из Шарлотта, известного в качестве агрессивного, но регионального игрока, банком национального масштаба. Макколл сделал ставку – и, как выяснилось впоследствии, правильную – на то, что экономика Техаса восстановится, и когда это произошло, NCNB получил преимущества как крупнейший банк в штате. И вновь Макколл отправил своего лучшего менеджера Льюиса из Тампа в Даллас, чтобы управлять делами под руководством Бадди Кемпа, более опытного руководителя, который занимал пост председателя правления.

Победа в битве за First Republic стала триумфом, который сделал банк из Шарлотта банком национального масштаба

Оскорбления, которые он терпел во Флориде, оказались ничем по сравнению с тем, что ожидало его в Далласе. Оборотной стороной сделки, заключенной с FDIC, было то, что от банка требовалось погасить все не оплаченные в срок ссуды на предложенных правительством условиях, что вынудило банк взыскивать долги с лучших клиентов First Republic, многие из которых были известными фигурами – лидерами бизнеса в Далласе. Эта бескомпромиссная стратегия, которой банк был вынужден придерживаться в данных обстоятельствах, вызывала сильную неприязнь в штате Одинокой Звезды [7] . Льюису и Кемпу был закрыт доступ в лучшие загородные клубы Далласа, членство в которых было обязательным для наиболее преуспевающих банкиров штата, их также никогда не приглашали в высшие деловые круги города. Льюис уклонялся от вопросов своей младшей дочери о том, почему у отца ее подруги, девелопера коммерческой недвижимости, на автомобильном номере была надпись из шести букв: FU NCNB. Когда Льюис попробовал вступить в Young Presidents Organization в Далласе [8] , его рекомендовал Роджер Штаубах, любимый всеми бывший квотербек из Dallas Cowboys. Но это не помогло. Любовь жителей Далласа к Штаубаху, звезде спорта, который приводил их команду к победе в играх Суперкубка, перевесила лютая ненависть первых людей города к Льюису и его коллегам из Шарлотта. После двух лет такой враждебности в то время, когда объем розничных операций банка в штате Одинокой Звезды рос как на дрожжах, Льюис был почти на грани срыва. Однажды они с женой обедали в одном фешенебельном ресторане, когда Льюис услышал, как за соседним столом упомянули NCNB. «Всё, довольно», – сказал он, поднимаясь и уже собираясь подойти к обидчику, когда жена схватила его за руку и попросила сеть: услышанная ремарка была комплиментом, а не оскорблением.

В 1992 году Хью Макколл переименовал беспорядочно растущее предприятие в NationsBank

В 1992 году после покупки C&S/Sovran в Атланте McColl Хью Макколл переименовал беспорядочно растущее предприятие в NationsBank, чтобы название отражало присутствие банка во многих штатах, и назначил Льюиса руководить операциями в Джорджии. Новое окружение Льюиса было гораздо более дружественным, и он мог наслаждаться жизнью как руководитель, заслуживший любовь сограждан, и помогать городу, став спонсором Олимпийских игр 1996 года. Но Макколл никогда не останавливался на достигнутом и продолжил свой непрекращающийся крестовый поход против крупных банков на северо-востоке страны – против «денег северян», которые, по его мнению, мешали устремлениям угнетенных южан начиная с гражданской войны. Все возвращалось к текстильным фабрикам, самым крупным предприятиям в этом регионе, которые, когда им нужны были значительные суммы денег, обращались непосредственно в Нью-Йорк, а не в местные банки.

Макколлу доставляло удовольствие нервировать конкурентов, быть героем заглавных статей в журналах и хвастаться тем, как он собирается обойти более слабые банки по всей стране. Но он так и не получал того уважения, которое, по его ощущениям, он заслуживал от нью-йоркского истеблишмента. В 1993 году он сделал предложение о покупке Warburg Pincus – инвестиционного фонда в Нью-Йорке. Лайонел Пинкус, благовоспитанный основатель фонда и председатель правления, дрожал от отвращения, когда рассказывал об этом предложении целой группе директоров компании, и перешел на крик, когда спросил:

– Вы хотите работать на кучку провинциалов?

– Нет! – эхом зазвучал ответ, который Макколл получал каждый раз, когда искал уважения в Нью-Йорке.

К моменту приобретения First Republic Бадди Кемп был наиболее вероятным претендентом на роль наследника Макколла, но вскоре после заключения этой сделки у него обнаружили опухоль головного мозга и большую часть следующего года он провел в борьбе с раком. Он скончался в ноябре 1990 года. Однажды, давая характеристику двум своим заместителям, Макколл сказал, что Кемп лучше как лидер, а Льюис – как менеджер. Но на протяжении 1990-х годов Льюис развивал свои лидерские качества, прибегнув к помощи Стила Олфина, руководителя отдела персонала (HR), который работал с ним в Джорджии, и к концу этого десятилетия он стал полноценным заместителем Макколла.

В 1998 году Макколл сумел заключить самую главную сделку в своей карьере – слияние с Bank of America, расположенном в Сан-Франциско. Макколл убедил руководство Bank of America, что штаб-квартиру объединенного банка следует разместить в Шарлотте, но он упустил один важный момент: название Bank of America высоко котировалось на рынке и, следовательно, должно было заменить название его любимого детища – NationsBank. Этот союз привел к появлению самого крупного по размерам вкладов банка в США и первого банка, чья розничная операционная сеть простиралась от одного побережья до другого. В результате этой сделки Шарлотт также стал крупным самостоятельным денежным центром, никак не зависящим от Нью-Йорка. Таким образом, менее чем за четыре десятка лет спаянная команда энергичных банкиров, которую Эддисон Рис сплотил против общего врага – Wachovia, сумела построить крупнейший в истории страны банк.

В анналах корпоративной истории найдется лишь несколько случаев, которые могут соперничать с таким преобразованием или влиянием, которое оно оказало на Шарлотт. Другое кредитное учреждение из Шарлотта – конкурент NationsBank – First Union также быстро развивалось на протяжении 1980–1990-х годов и в конечном итоге в 2001 году объединилось с могущественной Wachovia. (Объединенный банк сохранил название Wachovia.) Благодаря росту двух организаций Шарлотт стал бурно развивающимся городом и самостоятельным финансовым центром, куда стекались капиталы. К началу нового столетия естественному порядку банковской системы США, которая строилась вокруг Нью-Йорка начиная с XIX века, пришел конец, и Шарлотт стал привычным местом, куда корпорации обращались за кредитами. В Северной и Южной Каролине даже рассказывали байку о банкире из Нью-Йорка, который обращается к своему корпоративному клиенту, который только что отказался взять у него кредит со словами: «Но, сэр, вам нет нужды ехать в Северную Каролину за деньгами. У нас есть деньги здесь!»

Хью Макколл в конечном итоге оставил высокий пост в 2001 году, после 18-летней гонки, которая сделала его легендой в банковском мире. Кен Льюис стал генеральным директором Bank of America и заявил своим инвесторам, что его миссия абсолютно ясна: он сосредоточится на унификации банков, работающих под вывеской BofA, совершенствовании их деятельности и отладит работу банка так, чтобы он действовал без сбоев и более эффективно. Он держал свое слово несколько лет, пока в 2004 году не впал в соблазн и не приобрел Fleet Financial Group из Бостона за 47 миллиардов долларов.