Чтение онлайн

Человечество (по крайней мере, европейская, особенно постсоветская его часть) тяжело болеет. Оно страдает апокалипсизмом, синдромом «теории заговора» и безысходностью. Любую констатацию кризисности, сложившейся глобальной ситуации (при том, что факт кризиса, отрицавшийся многими (даже экспертами) в начале 2008 года, уже года три-четыре, как ни у кого сомнения не вызывает), люди (даже эксперты) часто оценивают с двух позиций:

— «Как все пессимистично, но я все равно верю в лучшее».

— «Во всем виноваты американцы (олигархи, евреи, масоны, коммунисты, «мировое правительство» и т. д.) — нужное подчеркнуть.

Согласитесь, ни наивная, ни на какие аргументы не опирающаяся, вера в лучшее, ни столь же наивный поиск врагов-заговорщиков, строящих козни «белому и пушистому» человечеству, никак не способны изменить ситуацию, отменить кризис, реализовать другую модель будущего. Но, в принципе, реализация другой модели будущего всегда возможна. Даже за секунду до начала ядерной войны остается теоретический шанс ее предотвратить.

Христианская цивилизация тем и отличается от фаталистичного фанатизма ислама, от предопределенности цепи перерождений буддизма (которую можно сократить, но начало и конец ее все равно известны), даже от патриархальной этики конфуцианства (императивно предполагающей покорность старшим), что приняла концепцию наделения Богом человека свободой воли. То есть основные моральные нормы («Десять заповедей» и «Нагорная проповедь») даны, а как Вы будете применять их в жизни — дело Ваше, но и последствия на Вашей совести.

Поэтому, диагностированную мною выше болезнь человечества, я определяю, как болезнь морального свойства и причиной ее вижу отход христианской цивилизации от своих базовых моральных основ. Даже атеистический «Моральный кодекс строителя коммунизма» корнями уходил в христианскую этику. Современное общество эти корни обрубило. Но, отрезав связь с традиционной моралью, общество утратило и историческую преемственность. Наши предки уже не совсем предки и вовсе не наши. Входивший в Берлин дед-коммунист найдет общий язык с православным священником и даже с бывшим врангелевским офицером, но, без насилия над своей сущностью никогда не сможет понять внука, гуляющего по гей-парадам, или «протестное содержание» шабаша Pussi Riot.

Общество провисло, лишилось фундамента в виде традиций и опоры на опыт предков. Пока продолжалось кратковременное, но феерическое буйство кредитной экономики (часто именуемой еще «экономикой ссудного процента»), лишенному корней, бросившемуся в казавшийся бесконечным праздник потребления, обществу представлялось, что оно наконец-то обнаружило рецепт вечного благоденствия. Гордые, но глупые потомки славных предков решили, что они могут бесконечно проедать мир, предками построенный, и ради этого от заветов предков отреклись.

Даже протестанты отреклись от этики обогащающего труда в пользу этики развращающего потребительского кредита. Но деньги, финансовый капитал, в таком мире из абсолютного эквивалента стоимости превратились в абсолютный показатель ценности. Ценности всего, в том числе и отдельно взятого человека.

Не важно как Вы заработали деньги, важно чтобы у Вас их было много. Именно поэтому разрыв со старым миром, с традиционной моралью был неизбежен. Традиционная мораль осуждает проституцию, гомосексуализм, воровство, убийство, ложь. Но как же быть, если проституция, гомосексуализм, воровство, убийство, ложь хорошо продаются и позволяют, сколотив состояние, резко поднять свою стоимость, а значит (соответственно новой морали) и ценность? Ясно как — отринуть традиционную мораль.

Пляшущие в храмах безумные девки, двуполые личности, публично гордящиеся своей девиантностью, «исторические» морализаторы, которые скоро потребуют от человечества покаяния за геноцид неандертальцев, совершенный нашими предками, за процветавший в раннем человеческом обществе каннибализм, за матриархат и за патриархат, за античное рабовладение и за «темные века» феодализма, в общем, за всю мировую историю и за сам факт нашего существования, все они — жертвы своего выбора в пользу аморальности, механические куклы, заводом для которых служит определенная сумма (зачастую очень небольшая) денежных знаков. Как кукла, заведенная ключиком, после получения необходимой суммы они исполняют соответствующий танец и замирают до следующего завода.

Но эти личности и почти созданное ими общество могли существовать только в иллюзии вечного праздника жизни, устроенной финансовым капиталом. Они должны были постоянно находиться в движении к еще большему потребительскому счастью. Иных основ у этого общества просто не существовало. И вот, когда системный кризис, в неизбежный приход которого новое общество долго не хотело верить, все же наступил, когда движение к потребительскому раю остановилось и с каждым днем становится понятнее, что остановилось оно навсегда, тогда новое общество, люди новой морали повисли в пустоте. От традиций предков они отреклись, а собственные новосозданные «традиции» испарились «как сон, как утренний туман». В условиях системного кризиса они оказались нереализуемыми. Нет, Вы и дальше можете оставаться педерастом и даже гордиться этим. Только за это все реже и все меньше платят.

Восточные и африканские общества, интегрированные (некоторые лишь частично) в глобальную финансово-экономическую систему, остались, тем не менее, за пределами досягаемости новой морали. Не то, чтобы у них религии или традиции были лучше — распространявшаяся с Запада, вместе с потребительским кредитом, новая мораль просто не успела до них добраться (за редким исключением), поскольку и сам потребительский кредит в большинство стран третьего мира до сих пор не пришел или только начал свое проникновение.

Общества традиционного Запада (евроатлантическая цивилизация) настолько привыкли к мысли о непотопляемости «Титаника» кредитной экономики, к легенде о том, что ЕС и США вечны и из каждого кризиса выходят лишь усилившимися, что они сконцентрировались на тезисе «вопреки всему верю в лучшее, потому, что просто не может быть, чтобы великолепная западная цивилизация рухнула».

В самом тяжелом положении оказались постсоветские общества, а именно российское, украинское и молдавское. В Белоруссии, силами режима Лукашенко, в значительной мере были сохранены неразрушенными советские традиции. За счет этого атомизация общества была, если не предотвращена, то существенно приторможена, люди новой морали в Белоруссии влиянием не пользуются и «властителями дум» не являются. Прибалтика успела вскочить в последний вагон ЕСовского поезда, когда он уже сходил с рельсов, и сейчас, как мантру, повторяет европейское заклинание: «Верю в лучшее!». Республики Средней Азии все же слишком Восток и до них (кроме разве что Казахстана) новая мораль просто не добралась. Независимый Кавказ занялся своим любимым делом — бесконечной войной «свободолюбивых горцев» друг с другом за каждую гору и даже пригорок.

А вот общества трех вышеуказанных стран ощутили на себе двойной удар. Вначале их долго убеждали, что счастье в том, чтобы построить жизнь по западным лекалам. Строить убедили, но из этого строительства долго ничего не получалось. Не совсем ничего, но ничего хорошего. Потом вроде почти получилось — кредитный рай (хоть и не такой всеобъемлющий, как в ЕС и США) добрался и до нас. И тут ударил системный кризис, напрочь зачеркнувший тезис о благодетельности западной модели.

В результате общества раскололись. Большая часть пришла к выводу, что свое традиционное не так уж и плохо и к нему пора вернуться. Меньшая, которую можно условно назвать моральными коллаборантами, решила, что пути к возвращению для нее отрезаны. Действительно, если последние двадцать лет Вы зарабатывали себе на жизнь как радикальный националист-русофоб, как либеральный экономист, как создатель «нового», пусть и идиотского, и лживого прочтения истории, как политическая порнозвезда или даже как простой педераст, то Вам будет практически невозможно реинтегрироваться в общество традиционной морали. Вас могут простить, но Вам ничего не забудут и высокооплачиваемым «моральным авторитетом» Вы не будете. А ведь Вы уже поменяли душу на деньги. Теперь же выясняется, что может не остаться ни души, ни денег. Катастрофа!