Крамблроу
Шрифт:
Я обернулся. Она была готова к нашему праздничному вечеру, улыбалась, кокетливо взмахивала ресницами и выглядела просто потрясающе – бело-жемчужное шелковое платье на тоненьких бретельках облегало ее прелестную фигуру, волосы ниспадали длинными локонами. До меня дошел цветочный аромат ее духов, возродив воспоминания о ее бархатной коже.
– Завидую сам себе! Как же мне повезло! Не перестаю повторять – ты просто красавица!
– Ты всегда такой галантный, что даже скучно.
– Поверь, София, сегодня нас ждет особенный вечер. Возьми свою кофту, накинешь на плечи. Не хочу, чтобы все испортило клацанье твоих зубов.
– Клац-клац, – передразнила София, но послушно взяла вязаный кардиган со спинки стула и направилась к выходу.
Я вышел на улицу, и, взяв девушку за руку, повел ее к набережной. Мы проходили мимо кафе и ресторанов, куда нас зазывали настойчивые официанты, казалось, несколько раз доносилось восторженное присвистывание мужчин. Не хотелось разбираться и портить вечер, поэтому, прижав Софию поближе к себе, быстро преодолел последний отрезок пути и вывел девушку к непослушной глади пролива. Шикарные белые яхты тихо покачивались на волнах. К одной из них мы подошли ближе.
– Предлагаю не спеша насладиться огнями вечернего Стамбула, поэтому приглашаю тебя поужинать на этой яхте. Сегодня она в нашем полном распоряжении… Познакомься! Это Мустафа, – представил я нашего капитана, как раз вышедшего на палубу. Он поприветствовал нас по-турецки и подал руку Софии, помогая ей подняться на борт.
Вечер обещал быть удивительным. Мы прошли на нос яхты. Там нас ждал ужин из морепродуктов и местных сладостей, шампанское охлаждалось в ведре, заполненном кубиками льда с замороженными бутонами роз. Моя спутница заняла удобное место на разноцветных подушках и жестом предложила присоединиться.
– Ну что, Дэниел, вижу, ты действительно подготовился. Поверь, я, правда, ценю все, что ты делаешь. Но это… – она взяла кубик льда с розой, – немного чересчур.
– А разве девушки не любят цветы в любых их проявлениях? – осторожно поинтересовался я, поправил воротник рубашки и неожиданно почувствовал себя как на экзамене. Раздался пенящийся хлопок, и первая бутылка шампанского была с легкостью откупорена.
– Произнесешь тост? – посмотрел я на Софию вопросительно и кончиками пальцев коснулся ее локона на плече.
– За замечательные выходные в пряном Стамбуле! За наш сумасшедший первый год и за моего романтичного мужчину! Чин-чин!
– Люблю тебя… Чин-чин!
София, как обычно, промолчала в ответ на мои проявления чувств, но все же придвинулась ближе и поцеловала. Я вытащил из кармана длинную бархатную коробочку и вложил в ее руку. Внутри поблескивала тоненькая золотая цепочка с подвеской из изумруда. Мы плыли по водной глади великого Босфора, наслаждаясь видами дворцов и мечетей. Волосы развевал теплый вечерний бриз, драгоценный камень на шее подчеркивал зеленые глаза Софии. Меня наполняло ни с чем не сравнимое ощущение счастья и уверенности в том, что все непременно будет хорошо…
…Звук колокольчика затих, и я вернулся на площадь, где все мы ждали проводника. Он появился из дверей открывшегося кафе, на ходу беседуя с пожилым хозяином заведения, который вышел следом за ним. Старик посмеялся над словами Когровича, по-дружески похлопал его по плечу и, подойдя к уличной вывеске, уверенным почерком сменил название блюда дня. Когрович оглядел выстроившуюся перед ним группу, и на его смуглом лице заиграла ослепительная улыбка, по которой, видимо, мы будем ориентироваться в темноте. Такая мысль пришла мне в голову, хотя подобная шутка – скорее из репертуара Мэтта. Джек был высоким и спортивным, в его зеленых очках-хамелеонах отразилось уже успевшее встать солнце.
– Итак, ягнята, сегодня мы выдвигаемся на ваше первое пастбище. Все сомнения оставляем здесь, на площади, и уверенно идем к цели восхождения. Если кто струсил, лучше прямо сейчас возвращайтесь домой, чтобы потом мне и оставшимся ребятам не морочить голову. Сейчас весь арсенал кидаете под окна кафе, и заходим внутрь. Мой добрый друг и хозяин этого заведения специально открыл его для вас так рано, чтобы вы смогли перекусить перед дорогой.
Спустя десять минут мы все сидели за длинным деревянным столом и с любопытством разглядывали загадочную обстановку средневековой таверны, освещенную приглушенным светом старинных тусклых ламп. В дальнем углу располагалась барная стойка со ржавыми пивными кранами, на стенах висели чучела оленей и кабанов, а все остальное пространство занимали повидавшие виды столы и стулья. Ветхая лестница с резными перилами поднималась на второй этаж, увенчанный громадной люстрой из оленьих рогов. Вероятнее всего, там находилась комната хозяина.
Перед нами стояли простые блюда: печеная картошка, утка, много зелени, квашеная капуста и свежий домашний квас. Пока мы все сидели и переглядывались, Адам активно накладывал себе в тарелку щедрую порцию овощей и зелени. Все остальные не спешили к нему присоединиться и не притрагивались к еде – наверное, как и я, немного волновались перед началом похода, находясь к тому же в обстановке старинного заведения и под пристальным взглядом нашего проводника, стоящего сейчас во главе стола. Скорее всего, он пытался понять, что за люди станут его командой на ближайшие десять дней. На моем лице Джек задержался дольше, чем на других, хотя, может быть, мне так только показалось.
– Приступайте к трапезе! Сейчас каждый получит свисток со светоотражателем и маячком на случай непредвиденных ситуаций. Мой друг из авиации предупреждает о переменчивой погоде. Подумывал оставить ледорубы, но, по всей видимости, стоит к нему прислушаться и пойти в полном обмундировании. Как человек с опытом, могу вам сказать одно – нет ничего хуже в походе, чем люди, которые находятся в плену своих мыслей и переживаний. Требую от вас максимального внимания к мелочам, к моим словам и друг к другу. И тогда наше путешествие пройдет слаженно и в благоприятной эмоциональной обстановке. На все остальное у вас есть я, – на этом моменте он рукой оторвал здоровый кусок печеной утки и, захохотав, запихнул ее в рот, переглянулся со стариком, тот неодобрительно покачал головой и продолжил тереть барную стойку.
Если честно, мы были приятно удивлены такой встречей. Когрович явно знал, что делает. В такой камерной обстановке, слегка мрачной, но уютной, началось наше сплачивание как команды. Мы разговаривали, передавали блюда, посмеивались над стариком и друг над другом. Затем все дружно вышли из заведения с приятным предвкушением. Когрович, держа в руках карту маршрута, сделал какие-то пометки и объявил, что план на сегодня – осилить двадцать пять километров до первой стоянки, где мы должны остаться на ночлег.
– Если никто не будет ныть из-за натертых ног, мы дойдем до темноты и разобьем лагерь. Нас ждет два перепада высот, чтобы подняться на следующее плато хребта, так что выходим немедленно.
– Стойте, стойте! – закричал Адам. – Давайте сделаем памятное фото на фоне таверны!
Когрович на это пробормотал на болгарском, как мне показалось, что-то ругательное. Все выстроились у входа и с натянутыми улыбками вошли в историю его новомодного телефона. Затем, дружно закинув на плечи рюкзаки, растянулись цепочкой и начали наши первые шаги к восхождению.