Чтение онлайн

Он сделал кофе. Заглянул в мини-холодильник, дабы найти что-нибудь съестное для перекуса. Отыскал только сомнительного вида сыр. Счистил подозрительные пятна, подул, попробовал на зуб.

Есть можно!

С этим обедом Матвей уселся на подоконник, который был таким широким, что получилось разместиться комфортно. Пока перекусывал, думал о Виоле.

Даже не так… Он думал о ней и о себе. То есть о них. Что теперь будет? Как раньше – точно нет. А как? Он был растерян. Да, она ему всегда нравилась. И не только как человек. Но дружить с ней было просто… А встречаться каково?

Матвей сунул руку в карман джинсов, достал телефон. Позвонить? Написать эсэмэс? Нет, пожалуй, не стоит. Надо сначала в себе разобраться. Чтобы не испортить все… Он может. С другими постоянно это делал. Но с ними ладно. Ни одних прошлых отношений он не жалел.

А тут Виола… Сеструха…

Он хмыкнул. Нет, уже не сеструха. Уже как минимум женщина, которую он желал. А кем она станет, покажет время.

Матвей слопал сыр. Но голод не отступил. Буфет в здании сегодня не работает, значит, чтобы пообедать нормально, придется выходить на улицу. Напротив издательства, через дорогу, прямо возле автобусной остановки, палатка со слоеными пирожками. Особенно вкусные с начинкой из ягод. Клубничные и черничные. Матвей собрался было соскочить с подоконника, чтобы рвануть за пирожками, но тут увидел свою начальницу Наталью Ивановну. Она тоже выходила сегодня на работу. Но только на пару часов. Как она сама выражалась, дать люлей подчиненным. В том числе Матвею.

Наталья Ивановна, как он думал, давно домой уехала, ан нет. Оказывается, все еще находилась в шаговой доступности от рабочего места. Да не одна. С мужчиной. Они сидели на лавке, во дворе соседнего дома (с высоты шестого этажа этот двор отлично просматривался), и о чем-то оживленно болтали. Вернее, говорил мужчина. Наталья Ивановна слушала, кивала и иногда вставляла фразы. И при этом то поглаживала, то приобнимала своего спутника.

– Ни фига себе! – не сдержал удивленного возгласа Матвей, узнав мужчину.

Федя!

Его несостоявшийся отчим.

И ладно он. Упустил одну, пустился на поиски второй. Да целенаправленно, чтоб не какая-то там, а из издательства… Но Наталья Ивановна какова! Примерная жена, мать двоих детей! Та, кто еще позавчера говорил, что на Федюню ни одна нормальная женщина не позарится…

И лучше подобрать щенка или котенка и обласкать его.

Матвей не был экспертом в области языка жестов и физиогномики, но мог голову дать на отсечение – эти двое уже переспали!

Наивный Федюня думает, что ему наконец повезло. Что сорвал джек-пот. Наталья Ивановна не последний человек в издательстве, и он знает об этом. Вот только она – не его матушка. А циничная скотина. Ведьма. Генерал с сиськами. Этими эпитетами Наталья Ивановна награждала саму себя. Что о ней говорили другие, оставалось за кадром.

Матвею резко расхотелось есть. Он сполз с подоконника и проследовал к своему рабочему месту. Сел. Хотел вернуться к работе, но никак не получалось сосредоточиться. Матвею вдруг нестерпимо стало жаль мать. Впервые за долгие годы подпустила к себе мужчину, полюбила его, доверилась, а он скотиной оказался. Да что Федюня тот еще гад, знали все, кто с ним когда-либо пересекался, и даже если были знакомы только, например Виола. И Матвей предупреждал матушку, но она верила не ему, а своему сердцу. И вот результат – сердце разбито.

Матвей достал телефон и набрал мамин номер.

– Да, – прошелестела она.

– Привет, ма.

– Здравствуй.

– Как ты?

– Никак…

У Матвея сердце сжалось. Бедненькая… Реально мучается ведь. Не придуривается, как обычно. Была у матушки эта привычка, приукрашивать свои страдания. Возводить их в Абсолют. Она уж если болела, то умирала. Да так артистично, что ей даже врачи «Скорой помощи» верили…

У Виолы мать была такой же артисткой. Она рассказывала.

– Давай я к тебе вечером приеду?

– Как хочешь…

– Что тебе привезти вкусненького?

– Зефира в шоколаде. А еще колбаски. И мягкую булочку. А то у меня весь хлеб в доме черствый.

Если хочет кушать, значит, не так все плохо, подумал Матвей.

– Хорошо. Тогда до вечера.

Он хотел отключиться, но мать остановила:

– Подожди. Я спросить хотела… Ты видел его?

Вот что ей ответить?

Ее любимый Вова Пресняков пел: «Лучше ласковой лжи беспощадная правда!» И матушка, гонявшая эту композицию по многу раз (их домашний питомец, пес по имени Кеша, смесь пуделя и болонки, всякий раз подвывал исполнителю), соглашалась. Вот только захочет ли она сейчас услышать ее… правду эту?

– Не видел, мам, – соврал Матвей.

– Не звонит мне… А я жду, как дура. – Она тяжело вздохнула. – Ладно, давай, до встречи.

– Пока. Не грусти.

Закончив разговор, Матвей почувствовал себя еще хуже, чем до него. Вздохнул, так же тяжело, как и мать, и, вместо того чтобы открыть файл с рабочим материалом, завел новый документ и написал заявление об уходе.

Вот так взял и в одно мгновение все решил!

Он давно задумывался о смене деятельности, а то засиделся на одном месте, а повышение ему не светит в ближайшее время. Даже свое резюме отправлял в несколько мест. И его приглашали на собеседования. Но Матвей не ходил. Ему нравилась его работа, и зарплата тоже. Не очень солидная, средняя, можно сказать, но кто ему на новом месте будет платить больше? И он оставался на прежнем, насиженном. Из боязни все испортить. Вроде и не трус, а перемен к худшему страшился. Потому что на данный момент у него, тьфу-тьфу, не сглазить, жизнь налажена. Он живет один, ездит на машине (планирует ее сменить), прилично одевается и хорошо питается. В общем, звезд с неба не хватает, но прочно на земле стоит.

Вчера один из друзей-хоккеистов, давний, еще со времен детской секции, предложил Матвею место управляющего спортклуба. Он открывал свое дело в следующем месяце. Легких и быстрых денег не обещал. Сказал, первое время будешь вкалывать по пятнадцать часов, а платить за это достойно не смогу. Но в перспективе…

Матвей отказался. Но сейчас вспомнил о предложении и написал заявление об уходе. Оставалось надеяться на то, что друг за сутки не нашел управляющего. Потому что Матвей понял, что хочет работать в спортклубе. А еще… даже если это место уже занято, он все равно уйдет из издательства. И скорее всего в спорт. На тренерскую работу, например. А то засиделся в офисе.

Пора начинать новую жизнь!

Он был очень странный…

Этот парень с вечно улыбающимся лицом.

Странный, и не только внешне. К лицу можно было привыкнуть. Но мысли, поведение…

После кафе они пошли в парк. Кир позвал Виолу, она согласилась. Домой не хотелось. Было как-то не по себе после очной ставки с Аросевым. И дело даже не в нем, хотя Аросев, на взгляд Виолы, омерзителен… особенно сейчас, растолстевший… Есть люди, которым идет полнота, она делает их милее, уютнее, няшнее, как сейчас говорят, а Аросев… был похож на пингвина! Не то чтобы ей не нравились эти божьи создания, нет… только люди, на них смахивающие.

В общем, дело было не в Аросеве, а в ней самой.

Всколыхнулись воспоминания… Нет, даже не так. Ее будто наизнанку вывернули.

Вспомнился роман Набокова «Лолита». Гумберт Гумберт в нем хотел проделать это, вывернуть то есть свою нимфеточку, чтобы расцеловать ее печень и прочие органы. А полицейские – чтобы причинить боль. Не специально. А для дела. Кому интересны переживания шлюхи, пусть и не закоренелой, когда ведется расследование трех убийств и одного нападения?

А как Матвею обо всем рассказать? Ведь придется…