Чтение онлайн

– Я кое-что о нём знаю. Почти из первых уст!

То, что она в следующее мгновение рассказывает мне, могло быть не больше, чем сплетни служанок, но во мне рассказ отзывается тревожными мурашками по коже. А вдруг правда? Вдруг Короли во все времена были чудовищами, и на красавицах потому помешались? Скажем так, восполняли то, что им самим от природы не было дано? Или же надеялись, что потомки возьмут себе хотя бы часть красоты матери?

В общем, тогда госпожа навещала свою подругу Агафью, в доме её не оказалось, потому что та гуляла в саду, «несчастной» госпоже пришлось идти её искать. Проходя мимо высоких кустов гортензий, она и услышала за ними разговор двух служанок. О Короле. В другое время Глафира не обратила бы никакого внимания на сплетни прислуги – путь чешут себе языками. Но как раз тогда объявили о Королевском отборе, и любая информация о новом Короле была просто жизненно необходима! Глафира, не жалея нежной кожи, красивого и недешёвого платья, продралась сквозь кусты и припёрла болтливую служанку к стенке:

– Рассказывай с самого начала! Ну же!

Конечно же, напор госпожи служанку безумно напугал, она и выложила всё, как на духу.

Мол, ей рассказала Сирка, служанка дома Бельвос, той доложила зирская Кирка, а с этой из первых уст поделилась своими впечатлениями от поездки в столицу личная служанка госпожи Василисы, которую один из высших господ пригласил в Королевский замок. Пока господа мило общались между собой, Варька времени не теряла – болтала с тамошними слугами. Вот одна и сообщила ей, что, мол, однажды шла она по нижнему проходу, с очередным поручением от своей госпожи, да так и замерла столбом, когда из-за портьеры вышел мужчина. Высокий, плечистый, а как зыркнул в её сторону, так кровь и заледенела от ужаса. Никогда раньше она такого страха не испытывала. Не видывала. Сердце сжалось в груди, дыхание перехватило, всю её буквально затрясло. Но вот чудовище отвернулось и в мгновение ока исчезло за очередной портьерой, словно его и вовсе не было. Служанку освободил страх, позволив сделать жадный глоток воздуха, а затем и припомнить, что вот точно такие сапоги, с золотой нашивкой вверху голенища в виде не существующей птицы феникс, изготовил, тогда ещё принцу, а ныне Королю, её приятель-сапожник. И видела она эти сапоги своими глазами, что тогда на полке в доме у сапожника, что потом на ногах чудовища.

Короли нечасто баловали своим явлением господ, но по замку же должны были ходить, да хотя бы в трапезный зал! Нет-нет, да и попадались бы на глаза слугам. Да только после того случая, глазастая служанка озадачилась, стала расспрашивать тех, кого знает. И ни один из расспрошенных ею не видел своими глазами ни Короля, ни принца.

– Теперь ты понимаешь, почему я хочу избежать отбор? – не скрывая ужаса и омерзения, вопрошает госпожа после рассказа. – Если чудовище выберет меня… Я же совершенно ничего не смогу поделать!

Будь это слишком живым воображением скучающей замковой служанки или действительностью, от которой не сбежать, я жалела благородных девиц и их безысходность. Пусть Король окажется чудовищем или писанным красавцем, наверняка не каждая девица готова отдать ему свою жизнь и свободу без любви. Да ту же Глафиру не прельщает самое высокое из положений, потому что ей не оставили выбора. А этот рассказ, как дополнительная причина, по которой просто необходимо избежать отбор.

С того дня я зачем-то начинаю представлять Короля чудовищем.

Моё воображение рисует мне черные, без беков, воронки глаз; звериный оскал; и мохнатые лапы, с острыми, отливающими металлом, когтями, вместо рук. А ночью мне снится, как я путаю платье, или приседаю недостаточно низко, или начинаю необходимый танец не с тех движений – меня раскрывают, и Король набрасывается на меня, чтобы съесть.

Забавно, что, испытав во сне ужас, утром я смеюсь над своей глупостью.

Эти сны являются единственным, что меня веселит в течении учебно-мучительного дня.

Но однажды, когда Глафира устраивается в кровати для сна, а я сама с нетерпением жду минуты, чтобы упасть лицом в подушку, девушка окликает меня у самых дверей и просит подойти. Чтобы спросить о том, что её интересовало уже давно. Я хорошо помню наше первое занятие, где она вела себя немного странно.

– Ив, твоя мама… Она была из благородной семьи? Что случилось? Почему вы стали слугами?

Я присаживаюсь на край её кровати в том месте, где госпожа приглашающе похлопывает ладошкой, и улыбаюсь:

– О нет. Моя семья всегда была в услужении у господ, просто маме посчастливилось встретить папу…

– Расскажи, – устроившись удобнее, требует она, а затем добавляется мягче: – Пожалуйста.

– Моя семья по маминой линии поколениями служила в доме Тисс, семье торговца тканями. Детям слуг, как вы знаете, запрещено гулять в саду в неположенное время, а вот господским сыновьям и дочерям выходить в сад тогда, когда им хочется, никто не запрещает. Это скорее негласное господское правило – избегать прогулок в саду в часы, когда там резвятся слуги. Так вот, мой отец был тем, кому с детства нравилось нарушать правила. Сначала они с мамой очень подружились, а когда оба вошли в брачный возраст и вовсе полюбили друг друга. Мой отец заявил своему о том, что кроме мамы ему никто не нужен, и дедушка, обладая мягким характером, дал своё благословение на неравный брак. Жаль, я совсем не помню этого доброго душой человека… Да и бабушка по папиной линии, которая и занялась мгновенно образованием мамы, не дожила до моего рождения. Мамин брак с господским сыном освободил её семью от необходимости служить. А затем папу призвали на войну… Он погиб, а вместе с ним, потому что в семье не осталось мужчин, которые бы могли взять на себя обязанности, умер и наш статус. Бабушке и маме пришлось вернуться в услужение, но мама за счёт своего благородного образования, смогла стать гувернанткой, а нас с сестрой стали учить служить господам. Вашей семье, Глафира.

– Вот это да… Мы могли быть подругами, Иванна, представляешь?

– С трудом, но могу, да, – честно отвечаю я с улыбкой на губах.

– Ив, – вдруг подаётся она ко мне и обхватывает своими тонкими пальцами мои, – подумай о том, что я тебе сейчас скажу. На Королевском отборе будут присутствовать сотни господ-мужчин. Многие и едут туда за невестой, которая могла стать Королевой. У всех девушек, которые будут на отборе, появляется особый статус – Невеста Короля. Тем они и ценны. И у тебя будет возможность приглядеться к мужчинам, выбрать кого-то себе в мужья, понимаешь?

– Не совсем…

– Ну глупая, тебе нужно будет запомнить имя избранника, а после отбора я сделаю так, что вы познакомитесь по новой! Он в тебя влюбится и будет согласен заключить неравный брак! Совсем, как у твоих мамы и папы!

– Но…

– Ой, никто тебя не запомнит – ты же будешь неприметной! И потом, никому и в голову не придёт, что служанка, могла вырядиться в господское платье. Это, как два разных человека. Ив, у тебя великолепная возможность стать моей подругой по статусу! А заодно и мне пригляди достойного мужчину, и чтобы они оба жили не далеко друг от друга!

Госпожа хихикает, отпуская меня спать, я и сама веселюсь. Надо же! Присмотреть себе жениха! Словно у меня вдруг появилось право выбирать тогда, когда это право принадлежит исключительно мужчинам. Да, бывают случаи неравных браков, мои родители тому пример, но инициаторами таких редких союзов всегда выступают мужчины. В нашей истории не было ни одного случая, чтобы благородная девица вышла замуж, например, за конюха. И не потому, что она не влюблялась без памяти и была готова потерять свой статус и удобства, которые он предоставлял… У женщин нашего мира в принципе отсутствует право выбора. За них всё решают мужчины.

С того вечера Глафира ещё не раз возвращается к этому разговору, и чаще всего за обедом, за которым иногда сидит и моя сестра. Забавно, но Лилии тоже приходится по душе подобная возможность. И именно на этой почве разговоров зарождается что-то вроде дружбы моих госпожи и сестры. Первая сначала с некоторым высокомерием слушает робкие попытки Лилии поддержать её идею, а в последствии они на перебой фантазируют о будущем, в котором я приобрету господский статус. И не важно, что меня саму он не шибко и привлекает… Или привлекает?