Чтение онлайн

Неужели он действительно учил меня танцевать здесь, поздно вечером, в лучах заходящего солнца, просачивающегося между деревьями?

Был ли у меня когда-нибудь во взрослой жизни романтический опыт, который хотя бы приблизился к этому? Однажды на мой день рождения Кларк купил мне массаж для двоих. Это была приятная мысль, пока он не выбыл через три минуты из-за того, что слишком боялся щекотки. В течение оставшейся части моего массажа я слышала, как он спорил в вестибюле о частичном возврате денег.

Поворачиваюсь к холодильнику, чтобы взять немного чая, и мой взгляд устремляется через окно над раковиной на дом на другой стороне улицы. Я дрожу. За те годы, что меня не было, ничего не изменилось. Красивый. Величественный. Все, каким должен быть дом в Гарден-Дистрикт: в итальянском стиле, двухэтажный, с белыми колоннами, темными ставнями, декоративной отделкой из дерева и пышными садами. Густые дубы затеняют участок, и когда я нерешительно подхожу к раковине, то наконец замечаю гордую табличку, висящую на изогнутой чугунной ограде: ПРОДАНО.

Глава 12

Бо

«ИНВЕСТИЦИОННЫЙ АНГЕЛ

Народный герой ускоряет восстановление после урагана»

Туристам, прогуливающимся сегодня по оживленному Французскому кварталу, трудно вспомнить разрушения, причиненные ураганом «Одри». Все благодаря многочисленным службам экстренного реагирования, благотворительным организациям и обычным людям, которые протянули руку помощи на пути к восстановлению Нового Орлеана. Но, когда местные владельцы бизнеса вспоминают десятую годовщину самого дорогостоящего стихийного бедствия в истории Америки, многие говорят, что своим спасением они обязаны именно одному молодому предпринимателю.

— Мои двери не были бы открыты сегодня без Бо Фортье, — сказал Джоэл Милн, владелец и управляющий Lafayette's, ресторана, который уже много лет является неотъемлемой частью этого района. — Все очень просто.

Тридцатипятилетний Бо Фортье является соучредителем и генеральным директором инвестиционной компании Crescent Capital, базирующейся в Новом Орлеане. В дополнение к традиционному венчурному капиталу и ангельскому инвестированию фирма Фортье специализируется на том, что он любит называть «воскрешающим капиталом».

«Подавляющее большинство заявлений о банкротстве после удара «Одри» касалось предприятий, которые процветали до шторма, — объяснил Фортье из своего просторного углового офиса с видом на Французский квартал. — Это были здоровые компании, которым просто нужна была помощь, чтобы встать на ноги, но крупные банки списали со счетов весь город».

Мистер Фортье утверждает, что национальное нежелание реинвестировать средства в город неоправданно усугубило растущий кризис безработицы и бездомности. Он чувствовал глубокое родство с теми, кто был подавлен сложившимися обстоятельствами. Это связь, которая уходит корнями в довоенную историю города.

Его пра-пра-прадед, Уильям Фортье, изобретатель и промышленник, переехал в Новый Орлеан из Франции в первой половине IХХ века. На французский манер он отказался от рабовладения, сколотив свое огромное богатство за счет инноваций и находчивости, а не принудительного труда. Богатое наследие Уильяма, включая великолепное поместье в Гарден-Дистрикт, к сожалению, было утрачено для будущих поколений Фортье, когда в 1960-х годах для его потомков настали трудные времена. Выросший в бедности, в тени взлетов и падений своих предков, Бо посчитал своим долгом попытать счастья в шаткой экономике после урагана.

«Мы не даем деньги в долг с целью обескровить людей выплатой процентов, — сказал он, указывая на стену с более чем ста названиями компаний и логотипами. — В обмен на капитал мы фактически получаем долю в каждом бизнесе. От пивоварен до бутик-отелей — мы лично вкладываем средства в развитие города».

Это не всегда было целью Фортье. Когда ураган «Одри» обрушился на Новый Орлеан, Фортье учился на последнем курсе юридического факультета Тулейна. Из-за значительного разрушения студенты были переведены в Техасский университет в Остине. Именно там он впервые познакомился с Расселом Хэнкоком, другим соучредителем и главным операционным директором Crescent Capital. Сын магната недвижимости Пола Хэнкока, Рассел предоставил первоначальные средства, необходимые для воплощения их плана в жизнь.

«В то время у меня было твердое намерение начать все самостоятельно, — объяснил Фортье. — Но было разумно сотрудничать с Расселом. Вместе мы трудились в течение последнего десятилетия, и теперь Crescent Capital является ведущей венчурной фирмой в Луизиане».

На этом я прекращаю чтение, в основном потому, что это ложь. Не только потому, что Расс не работал ни дня в своей жизни, но также и потому, что я уже прочитал все остальное. Эта чертова газетная статья повсюду. Мне прислали домой 10 экземпляров, и еще полдюжины лежали стопкой на моем столе в день выхода книги. Люди в восторге от этого. Они думают, что это хорошо, что моя преданность городу начинает получать широкое признание, но я не привык быть в центре внимания. И хотя это хорошо для моей фирмы, мне немного не по себе, когда я сажусь в случайный Uber и обнаруживаю свою фотографию, раздутую до эпических размеров, на первой странице Times-Picayune.

— Это ваше? — спрашиваю я, поднимая газету.

Мой водитель качает головой.

— Какая-то дамочка оставила ее раньше, восторгалась этим придурком на обложке. — Его пристальный взгляд перемещается на мое лицо, и он прищуривает глаза.

— Он вроде как похож на тебя.

Отбрасываю газету в сторону:

— Я его не знаю.

Он хмыкает:

— Я тоже не знал до начала этой недели. Включишь новости, а они только об этом и говорят. Какой-то парень по имени Фортье, который вложил кучу денег после «Одри». Подумаешь, не собираюсь отсасывать у какого-то банкира только потому, что он нашел какой-то новый способ разбогатеть.

— Тебе не обязательно сосать чей-то член, если ты этого не хочешь, — я смеюсь.

— Я просто говорю, что в этом такого особенного? Не то чтобы он рисковал жизнью или что-то в этом роде. Богатые парни вроде него…

— Он не был богат.

Его глаза снова встречаются с моими в зеркале:

— Что?

— Вы сказали «богатые парни вроде него», но тогда он не был богат. Вот почему это хорошая история.

Он усмехается, как будто это его раздражает, а затем его глаза снова встречаются с моими в зеркале заднего вида.

— Уверен, что не знаешь его? Ты мог бы быть его близнецом.

— Уверен. Остановитесь здесь, — говорю я, указывая на тротуар, когда мы останавливаемся на красный свет.

— Но вход находится за углом, — говорит он, не решаясь закончить поездку пораньше и снизить стоимость проезда. — Движение просто перекрыто из-за какого-то мероприятия с красной дорожкой или чего-то в этом роде.

Именно по этой причине я настаиваю, чтобы он высадил меня прямо здесь. Прежде чем выхожу, наклоняюсь и даю ему на чай хрустящую стодолларовую купюру.