Чтение онлайн

Здания из обнаженного кирпича, с множеством арок и балконов без окон. Это красиво. Очень красиво, но проходит совсем немного времени, и все они остаются позади, а мы едем по дороге, граничащей с бескрайним синим морем глубокого, живого и яркого цвета. По другую сторону дороги - бескрайние просторы пустой земли.

Зеленая трава и полевые цветы сопровождают секунды, минуты, а может, и часы, которые проходят, пока машина не замедляет ход. Я не пытаюсь понять, почему, но, когда мы проезжаем через позолоченные железные ворота, я это делаю.

Медленно машина, в которой я нахожусь, движется вместе с остальными, пока не останавливается. Шкаф рядом со мной открывает дверь и сигналит мне, чтобы я выходила, но не прикасается ко мне. Я ползу по сиденью, пока не оказываюсь за пределами машины, на бледном гравии, перед... замком?

Мои глаза шарят из стороны в сторону, пытаясь воспринять окружающую обстановку, которую я никогда бы не мечтала увидеть воочию. Не знаю, чего именно я ожидала, но итальянский замок, окруженный цветами, зелеными деревьями, запахом свежего винограда и голубым безоблачным небом, точно не входил в этот список.

Стремясь познать все вокруг, я опустила глаза и в конце концов поймала красно-черную розу, все еще прикрепленную к моей блузке. На удачу, сказа мне Магда. Когда я поднимаю глаза на огромное, красивое здание, которого никогда раньше не видела, мне кажется, что мне не повезло.

Сегодня утром, среди полок маленького книжного магазина, я чувствовала себя Белль. Возможно, судьба решила наказать меня за дерзость, ведь если ей достался принц, запертый в теле зверя, то мне - чудовище с лицом совершенства. И когда я подняла глаза, то обнаружила, что он смотрит на меня.

ГЛАВА 15

ВИТТОРИО КАТАНЕО

— Куда мне ее отправить, Дон? В поселение?

— Нет, куда-нибудь в главном доме, — говорю я, готовясь отпустить Анджело, но не забываю добавить. — Кроме крыла Тициано. — Я делаю паузу, и в голову проникает вторая мысль. — Или Чезаре. — Анджело молча ждет, ожидая, но я не произношу этих слов. — Вообще-то, любого из моих братьев.

— В ваше?

— Нет.

— К отцу?

— Скажи Луиджии, чтобы она выделила ей комнату и работала. — Я смотрю на девушку, которая следит за разговором, не понимая ни слова из сказанного, и она кажется гораздо менее заинтересованной, чем я мог бы ожидать.

— Будет сделано, дон. — Кивнув мне, мужчина подталкивает Габриэллу вперед, и девушка начинает идти, следуя его приказу.

Я наблюдаю, как они обходят территорию дома и идут к задней двери, Габриэлла ни разу не сопротивляется. Она не спрашивает, куда ее ведут, как не спрашивала меня с тех пор, как мы покинули Бразилию куда ее вообще везут, только о том, можно ли ей воспользоваться туалетом в самолете.

Когда она вышла с чистым лицом и минимально расчесанными волосами, это было неожиданно. Учитывая, что она смирилась со всеми событиями с того момента, как сказала мне "Да, сэр", я не удивился бы, если бы она не заботилась о себе настолько, чтобы привести себя в порядок. Девушка, мягко говоря, противоречивая.

— Все готово к сегодняшнему вечеру? — Спрашиваю я Дарио, когда начинаю идти к входной двери дома.

— Да, дон. Как и заказывали. — Я киваю, довольный не только этим, но и тем, что наконец-то вернулся в свою Италию.

***

Холодная вода смывает усталость и грязь после более чем пятнадцатичасового перелета. Я упираюсь руками в стену перед собой, чувствуя, как мое тело расслабляется под мощными струями многочисленных душей. Я закрываю глаза, чувствуя, как каждый мой мускул освобождается от напряжения, которое всегда оставляют дни, проведенные за пределами Италии.

Ощущение узнавания, которое я испытал, ступив на итальянскую землю, не поддается описанию. От теплого солнца до пейзажа - все кажется правильным, на своем месте. Но больше всего меня поразило чувство принадлежности, чувство дома, которое дарит мне пребывание в самом сердце Саграды.

La Santais - не элитарная организация. Мы принимаем любого человека, готового поклясться в верности, если он докажет, что обладает честью и достоинством, необходимыми для того, чтобы носить наш знак на своей коже.

Это означает, что к нам приходят многие, и их причины еще более разнообразны. Одни не находят места в мире для насилия, с которым они родились, как мои братья, Тициано и Чезаре. Другим нужен кто-то, кто присмотрит за ними, потому что они родились без этой привилегии. Есть и те, чьи интересы выходят далеко за рамки их индивидуальных возможностей, и они обращаются к Саграде за протянутой рукой, чтобы помочь их реализовать.

Независимо от причин, которые привели их к нам, однажды поклявшись на крови, убив в огне и возродившись в пепле, ни один человек не способен чувствовать себя полноценным в отрыве от Саграды. Я не могу чувствовать себя полноценным вдали от нее, даже когда расстояние, наложенное, между нами, служит ей.

Намылив тело, я даю воде смыть его, прежде чем обернуть полотенце вокруг талии и выйти из душа. Я бреюсь, прежде чем выйти из ванной, и останавливаюсь в дверях спальни, когда сталкиваюсь с недружелюбно выглядящей Анной Катанео.

— Мама?

— Могу я узнать, почему на моей кухне стоит бразильская путана? — Между четырьмя стенами, за закрытыми дверями, когда в комнате только мы двое, она не дает себе труда вспомнить, что я ее дон.

— Я также рад видеть тебя здоровой, мама.

— Не говори мне о том, что я жива и здорова, Витто! Я годами выращивала для тебя идеальных мафиозных жен, а ты собираешься втереть бразильскую путану в лицо всей Фамилии? — Этого вопроса достаточно, чтобы отбросить все следы серьезности, которую я мог бы поддерживать в этом разговоре. Я поворачиваюсь к ней спиной и иду в свой шкаф.

— Я ценю твои усилия, но меня не интересуют никакие другие культуры, кроме винограда, — говорю я и даже на расстоянии слышу громкое фырканье, которое она тут же осудила бы, если бы оно прозвучало из уст любого из трех ее младших детей.

Я спокойно одеваюсь, зная, что, хотя она и не возражала против вторжения в мою комнату с необоснованными требованиями, даже моя мама знает, что есть границы, которые не следует переступать. Однако, когда я возвращаюсь в комнату с развязанным галстуком на шее, то застаю маму сидящей в кресле у камина и бормочущей себе под нос бесконечную череду оскорблений.