Чтение онлайн

— Твоя новая экономка, представляюсь, синьорина Габриэлла. — Она поднимает в воздух указательный палец. — И преподаватель итальянского языка.

— Что? Луиджию уволили? — Испуганно спрашиваю я, но смех, вырвавшийся из горла моей подруги, служит достаточным ответом. Слава богу, я не так поняла. — Ты меня напугала, Рафа!

— Я сказала "твоя экономка", а не "синьоры Анны", — поясняет она, и я хмурюсь, расширяя глаза. Только тогда я замечаю, во что одета Рафаэла, костюм в точности такой же, как у Луиджии.

— Витторио нанял тебя в качестве экономки!? — Это вопрос, но мое удивление таково, что он вырывается в виде восклицания.

— Мы уже называем его по имени, да? — Спрашивает она с насмешкой, и я краснею.

В мыслях я всегда называла его так, но для Рафаэлы, единственной, с кем я когда-либо говорила о Витторио, я всегда не забывала ставить перед словом "Дон", до сих пор. События последних дней не дают мне покоя.

— Ты можешь сразу перейти к делу? — Отвлекаю я.

— Да, дон повысил меня до экономки в своем приходе. Он сказал: твоя работа будет заключаться в присмотре за сеньорой Маттос.

— Что?! — Еще один вопрос, который срывается с моих губ в виде восклицания.

— В крыле для слуг царит хаос сплетен!

— О чем? — Рафаэла кладет руки на талию в типично итальянской позе, как я уже поняла.

— О тебе, Габриэлла! О ком же еще?

— Что? Почему?

— Ну, давай посмотрим... Сначала... — Она поднимает палец в воздух и начинает ходить, заставляя меня делать то же самое. Мы доходим до середины комнаты, и я сажусь, решив, что не знаю, хватит ли у меня сил вести этот разговор стоя. Рафа, однако, остается стоять, как будто действительно собирается преподать мне урок, но не итальянского, а сплетен радиокоридора. — Ты переехала в крыло дона, и никогда, Габриэлла, за двенадцать лет, ни одна женщина не ступала в это крыло, кроме синьоры Анны и горничных, конечно. А все служанки, которые приходили сюда, приходили исключительно по профессиональным причинам, совсем не похожим на то, что происходит в крыле младшего босса, quel stronzo (этого мудака). — Рафаэла морщит нос, когда говорит о брате Витторио, и мне это кажется странным, но я слишком озабочена своими проблемами, чтобы обращать на это внимание в данный момент.

— Но это потому, что я его пленница! — Объясняю я очевидное.

— Пленница, которую он берет с собой на торжественные мероприятия, для которой покупает одежду и присылает команду красоты? Пленница, у которой есть своя охрана и разрешение идти куда угодно? — Говорит она, и я моргаю. — Ходят слухи, что дон влюблен в тебя.

Я захлебываюсь собственной слюной на таком уровне, что мне кажется, я умру. До этого момента я никогда не считала выражение "испугаться до смерти" реальной возможностью. У меня сбилось дыхание, и я отчаянно кашляю, но это нисколько не помогает.

Рафаэла подходит и похлопывает меня по спине, оказывая совершенно необоснованную помощь, ведь моя проблема - не удушье, но, конечно, она этого не знает, потому что я не могу сказать. Проходит две минуты сильной агонии, пока первый беспрепятственный вдох не достигает моих легких.

— Вы все сошли с ума! — Это первые слова, которые я произношу после того, как убеждаюсь, что не умру. — Вы совсем сошли с ума!

ГЛАВА 29

ВИТТОРИО КАТАНЕО

Я такого точно не ожидал.

Я нервно поправляю галстук, который, как я знаю, безупречно сидит на месте, и прочищаю горло, когда Габриэлла садится в машину, из которой я не выходил. Я ждал ее, отвлекаясь на информацию на экране своего мобильного телефона, и не заметил ее приближения, поэтому был застигнут врасплох ее внешним видом... Диким.

Черное платье длиной до колена облегает изгибы бразильянки, облегая каждый из них и обнажая интригующую часть кожи через разрез на левом бедре. Ткань имеет шелковистый блеск и прекрасно контрастирует со светлым цветом кожи Габриэллы. Обтягивающий крой подчеркивает круглую грудь, стройные плечи и длинную шею.

Габриэлла завязала волосы в низкий хвост и надела на них малиновый бархатный бант. Ее лицо почти не накрашено, что подчеркивают губы правильной формы, накрашенные розовым.

Черный и малиновым - цвета Святой.

Смущается…

— Это же не слишком? — Спрашивает она, нервно моргая темными глазами. — Я говорила Рафаэле, что это через-чур, но она настаивала, что...

— Все прекрасно, Габриэлла. Ты идеальна! — Я прерываю ее, и от моих слов ее щеки окрашиваются в знакомый мне оттенок красного.

Удивляясь себе во второй раз за очень короткий промежуток времени, я задаюсь вопросом: какие еще части тела Габриэллы могли бы принять такой же оттенок при правильном воздействии? Я отворачиваюсь и медленно выдыхаю. Когда я снова смотрю на девушку, ее нижняя губа зажата между зубами. Тишина в машине становится густой, почти третьим присутствием, между нами.

— Поехали, — говорю я Паоло, и машина начинает движение. Габриэлла оглядывается по сторонам, как будто что-то ищет.

— Мы едем одни? — Спрашивает она, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Твои телохранители, они всегда с тобой.

— Дарио всегда со мной, — поправляю я, поднимая указательный палец в сторону переднего сиденья машины. — Остальные иногда ездят в другой машине.

То же самое произошло на прошлой неделе, когда я вез ее в Рим, но я не удивлен, что в тот день Габриэлла ничего не заметила. По понятным причинам девушка была совершенно потерянной.

— Но разве это не опасно для твоей безопасности? — Прежде чем я успеваю сдержать порыв, моя бровь приподнимается, показывая, как сильно меня удивляет этот вопрос, но это не так.

Девушка, способная поблагодарить мужчину, который практически похитил ее, определенно способна беспокоиться о его безопасности. Эмоции, выплескивающиеся из глаз Габриэллы в домашней библиотеке сегодня, небезосновательны.

Жизнь, которую девушка вела в Бразилии, достойна сожаления, и страдания, нездоровые условия и истощение, которым она постоянно подвергалась, не самое страшное для бразильянки. А вот абсолютная свобода выбора для человека с покорными инстинктами Габриэллы – это да.

Поддерживать биение сердца было импульсивным решением, редким решением, которое сегодня кажется гораздо более инстинктивным, учитывая то, как все обернулось.

— Моей безопасности ничто не угрожает, Габриэлла. Я тебе гарантирую. — Она кивает, не замечая веселья, которым пропитаны мои слова.

— Ты завербовал Рафаэлу, — внезапно говорит она, не позволяя тишине снова воцариться, между нами.

Я бросаю взгляд на зеркало заднего вида и замечаю отблеск веселья в глазах Дарио. Мой начальник службы безопасности знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что тишина, это то, что я ценю в большинстве случаев, особенно если учесть, что электронный наушник в моем ухе никогда не бывает по-настоящему тихим.