Чтение онлайн

Белль округлила губы и подула на одуванчик. Если угадать, сколько семян останется на головке цветка после того, как подуешь на него, или сделать вид, что осталось именно столько, можно загадать желание. Она выбрала последнее.

Если Морис выиграет приз и это будет нечто ценное, то она, возможно, сможет убедить его переехать в город побольше. Может быть, даже в тот, о котором он иногда говорил, когда рассказывал о раннем детстве Белль. Там отец мог бы все свободное время изобретать, и ему не пришлось бы с трудом зарабатывать на жизнь себе и дочери в этой глуши, где все считают его сумасшедшим.

И тогда Белль могла бы получить все книги, какие только захочет, и никто не будет смотреть на нее как на странную девицу, ведь в больших городах и своих чудаков хватает. А вдруг какой-то богатый дворянин увидит изобретение отца, распознает его гений и проспонсирует дальнейшую работу?.. И заберет отца и Белль отсюда, точно фея-крестная, и введет их в мир образования, науки и людей, близких им по духу. Они стали бы частью всех тех чудес, которые сулил нынешний век, и навсегда уехали бы из этого провинциального городка с его дурацкими свадебными церемониями, на которые она не соглашалась.

Белль порадовалась, что отца сейчас здесь нет и он всего этого не видел. Он не рассердился бы так сильно, как она, но наверняка пришел бы в изрядное замешательство, а от этого никому лучше не стало бы.

Уперевшись подбородком в ладони, она смотрела, как собравшаяся на свадьбу толпа быстро редеет, спасаясь от крепчавшего ветра. Лефу пытался поймать улетевшую розовую ленту, змеей вившуюся среди ветвей и стульев. Через несколько минут горожане разойдутся, но Белль хотелось поскорее спуститься с холма и проскользнуть мимо людей незамеченной, чтобы оказаться в доме до начала грозы. Возможно, ей удастся обойти дом с восточной стороны, пройдя через розарий…

Девушка со вздохом обернулась и посмотрела на красивые розовые и белые точки, пестреющие вдалеке. Со свадебной поляны цветы не видны… Именно из-за них отец все никак не решался покинуть скромный деревенский домик. В глубине души он надеялся, что в один прекрасный день его жена снова придет к своим розам, а также к мужу и дочери.

Возможно, он верил, что если будет заботиться о цветнике, жена вернется.

Вздумай они уехать, как она их найдет?

Морис окружил цветы заботой, устроил специальную систему автоматического полива, и розы цвели даже в самые лютые морозы, однако недавно начали увядать и темнеть.

Белль тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Она почти не помнила мать. У нее есть самый лучший в мире отец, а большего ей не надо.

Она бросила последний взгляд на горизонт, грозовые облака и дорогу и вдруг увидела вдалеке какое-то движение.

К дому галопом мчался Филипп, таща за собой повозку.

Вот только отца в ней не было.

Морис и Розалинда сразу же начали жить-поживать душа в душу. Крошечная, но уютная квартирка, в которую они переехали, располагалась на третьем этаже, а сам дом стоял недалеко от дворца, в самом центре фешенебельного, оживленного квартала. Небольшой садик рядом с домом давал Розалинде все необходимое для магических нужд, а Морис договорился с Алариком, что будет и дальше пользоваться горном рядом с комнатой над конюшней, хотя и съехал оттуда.

В первый год совместной жизни молодой четы их квартира полнилась работой и вечеринками, научными спорами, длившимися до поздней ночи, и громкими развеселыми песнями, исследованиями, розами и металлом. Потом молодые немного поуспокоились, и их жилище стало тихим пристанищем, в котором можно спрятаться от мира.

Квартира находилась достаточно высоко над улицей, и, удивительное дело, городской шум в нее не проникал. Случайные прохожие редко заходили в узкий темный переулок за домом, и мало кому вздумалось бы карабкаться по старой деревянной лестнице на третий этаж, хотя друзья знали, как обойти установленную Морисом хитроумную систему сигнализации.

Именно поэтому изобретатель очень удивился и оказался застигнутым врасплох, когда система сработала.

Загромыхали бьющиеся горшки, посыпались на пол осколки, оглушительно затрубил рожок, ему вторил старый аккордеон – словом, оглушительная какофония звуков разрушила сонную тишину сада, распугав птиц и мотыльков.

– Видишь? Я же говорил, что сигнализация пригодится, – обратился Морис к Розалинде и пошел посмотреть, кто это к ним пожаловал.

У него имелись кое-какие соображения относительно двери: на нее можно установить нечто вроде перископа или монокуляра, что позволит обитателям квартиры видеть, кто находится за дверью, при этом, скажем так, не впуская внутрь холодный зимний воздух.

Да… Скажем, трубка с отражателем внутри…

Изобретатель открыл дверь и с удивлением увидел стоявшего на пороге юношу, изрядно напуганного – кажется, малый даже попытался заслониться рукой.

– Привет, – дружелюбно поздоровался Морис. – Моя сигнализация тебя напугала?

Юноша ничего не ответил.

– Потому что я как раз пытаюсь решить, сделать ли ее беззвучной для тех, кто снаружи, чтобы я мог хорошенько их удивить, или оставить как есть, чтобы отпугивать возможных злоумышленников. Что думаешь? Не мог бы ты… О!

Морис вдруг заметил, что именно паренек держит в протянутой руке.

Это был кусок древесного угля. Глянув на перемычку над дверью, изобретатель увидел кое-как накорябанное, незаконченное, довольно грубое слово.

– И что это значит? – поинтересовался он, в первый миг чувствуя скорее удивление, нежели злость.

– Значит, что тут живет могущественная и жуткая ведьма! – дерзко выкрикнул перепуганный юнец, злобно щуря маленькие поросячьи глазки.

– Ох. – По натуре Морис был человеком великодушным и терпимым – качества, которые волей-неволей приобретают почти все путешественники, мечтатели и лудильщики. Однако он не забыл, при каких обстоятельствах познакомился с Розалиндой, как помнил и избитого паренька в тот день, когда любимая предложила ему на ней жениться. – Ах, вот как… И что дальше?

– ОНА ПРЕВРАТИЛА ЧЕЛОВЕКА В СВИНЬЮ! – завопил парень.

– Нет, она всего лишь превратила его нос в поросячий пятачок. А тот тип вел себя очень грубо. А потом она превратила пятачок обратно в нос, так что никто не пострадал.

– ДЬЯВОЛОПОКЛОННИКИ! – выплюнул юнец, повернулся и убежал.

Вздохнув, Морис вернулся в квартиру, закрыл дверь и, подумав, запер ее, чего прежде почти никогда не делал.

Его милая жена полулежала в кресле-качалке, вид у нее был довольный, но усталый; лениво поводя в воздухе мизинцем, она заставила кресло покачиваться, а потом таким же манером заставила ложку перелететь через всю комнату и положить мед в ее чашку с чаем.

– Дорогая, – проговорил Морис, садясь на табуретку, – кажется, у нас возникли непредвиденные осложнения. Какой-то странный малый пытался разукрасить нашу дверь… похоже, хотел написать ругательства про магию.

– Ох уж эти невежественные крестьяне, – устало проворчала Розалинда, прижимая ладонь ко лбу. – Я так от них устала. Они теперь повсюду, а некоторые просто тупые, злобные животные. Я-то думала, все затихнет после того случая с девушкой…

– Это случилось задолго до моего появления здесь, и что-то не похоже, будто страсти утихли. По-моему, тот парень и писать-то толком не умеет. Кажется, кто-то заставил его заучить одну-единственную гадкую фразу.