Чтение онлайн

— Что-то около ста миль к северу от Помпано, так?

— Не так уж много.

— И сколько времени вы там провели?

— Пару часов, не больше.

— Потом что?

— Покатил обратно в Майами.

— И что делали там?

— Зашел перекусить, потом поехал на пляж. Чтобы поспать. Хотел было в мамином доме, да ее не было, а у меня нет ключей.

— Итак, вы спали на пляже.

— Да, сэр.

— В Майами.

— Майами-Бич, точно, сэр.

— И без пятнадцати двенадцать ночи вы находились на пляже?

— Проспал на пляже всю ночь, верно, сэр.

— Вы были на пляже ночью, в одиннадцать часов сорок пять минут?

— Мори, — прервал я его, — мне кажется, он уже ответил на этот вопрос.

— Если не возражаешь, Мэттью, мне бы хотелось уточнить время, — сказал Блум.

— Мистер Харпер, у вас нет возражений?

— Нисколечко. Я был на пляже ночью, в одиннадцать часов сорок пять минут, это точно, сэр. Всю ночь. Все было так, как я сказал.

— Майами-Бич, правильно? — переспросил Блум.

— Да, сэр, Майами-Бич.

— Так вас здесь не было, в Калузе, я правильно понял?

— Мори, — вмешался я, — он только что ответил на твой вопрос и по меньшей мере четыре раза повторил это…

— Хорошо, хорошо, — успокоил меня Блум и обратился снова к Харперу. — Мистер Харпер, — сказал он, — известно ли вам, что ваша жена подала на вас жалобу в калузское отделение полиции и обвинила вас в нанесении ей тяжких физических увечий? Как написано в заявлении, это произошло в одиннадцать часов сорок пять минут, в воскресенье ночью, пятнадцатого ноября.

— Что? — воскликнул Харпер и, отвернувшись от Блума, посмотрел на меня.

— Известно ли вам об этом? — спросил Блум.

— Нет, сэр, я не знал об этом, — ответил Харпер. — Как мог я… повторите, что, вы сказали, будто бы я сделал с ней?

— В жалобе указывалось, что вы сломали ей нос и…

— Нет, сэр, в этой жалобе все вранье.

— Она написана вашей женой.

— Нет, сэр, Мишель не могла так поступить. Нет, сэр.

— Мистер Харпер, когда вы уехали из Майами?

— Этим утром.

— Поточнее, — когда именно «этим утром»?

— Наверное, около десяти часов.

— И вы приехали прямо сюда, в полицейский участок, когда вернулись в Калузу, правильно?

— Прямехонько.

— Почему вы не вернулись домой вчера? Ведь вашего компаньона не оказалось на месте…

— Ллойд мне не компаньон. Он просто мой кореш по армии, с ним у меня дела, вот и все.

— Но его не было?

— Верно.

— И вашей матери — тоже.

— Верно.

— Тогда зачем вы остались в Майами? Почему вы не отправились домой вчера утром?

— Я решил, может, Ллойд вернется.

— Он вернулся?

— Нет, сэр.

— Так зачем вы там остались?

— Думал, может, еще вернется.

— Угу. Как давно вы женаты, мистер Харпер?

— В следующем июне было бы два года.

— Ваша жена иностранка…

— Да, сэр.

— Где вы с ней познакомились?

— В Бонне, в Германии. Я служил в военной полиции в Бонне.

— Когда это было?

— Вы спрашиваете меня, когда я с ней познакомился?

— Да.

— В этом месяце будет два года. Познакомился с ней в ноябре, а женился на следующий год, в июне.

— Вы поженились в Германии?

— Нет, сэр, здесь, в Калузе.

— Каким, по-вашему, был этот брак? — спросил Блум.

— Я без памяти любил ее, — ответил Харпер и вдруг, закрыв лицо руками, зарыдал.

Тишину, воцарившуюся в комнате, нарушал только шелест магнитофонной ленты, бесстрастно фиксировавшей скорбь Харпера. Он сидел в кресле, которое казалось слишком хрупким для его громадной фигуры, его широкие плечи сотрясались, бочкообразная грудь вздымалась от рыданий; закрыв руками изуродованное оспинами лицо, он безуспешно старался справиться со своим горем. Казалось, Харпер никогда не успокоится. Издаваемые им звуки напоминали стоны раненого животного, нашедшего укрытие в глубине джунглей, где уже ничто не могло причинить ему боль и только луна была немой свидетельницей его страданий. Мало-помалу его рыдания наконец иссякли; он полез в задний карман джинсов и, вытащив довольно грязный носовой платок, вытер глаза, потом нос и неподвижно замер в кресле, шмыгая носом и устало опустив плечи. Похоже, в этом громадном теле не осталось ни капли жизненных соков.

— Мистер Харпер, — заговорил мягко Блум, — вы утверждаете, что в воскресенье утром были в Майами, потом ездили в Помпано и Веро-Бич, а затем в тот же день, позднее, опять вернулись в Майами, так?

— Да, сэр. — Голова Харпера все еще была опущена, как будто он старался разглядеть что-то на своих башмаках.

— Кто-нибудь видел вас в этих местах?

— Меня видела масса народа.

— А мог бы кто-нибудь подтвердить, что вы действительно были там, куда, по вашим словам, поехали!

— Только жена Ллойда да еще мамина соседка.

— Но это было в воскресенье утром.

— Да, сэр.

— А что скажете о воскресной ночи?

— Нет, сэр, в воскресенье вечером не видел никого из знакомых.

— А в понедельник?

— И в понедельник — никого.

— Совсем никого?

— Нет, сэр.

— Мистер Харпер, вы настаиваете на том, что не находились здесь, в Калузе, в воскресенье вечером? Уверены, что не вернулись сюда?..

— Я должен заявить протест, Мори. Он уже ответил тебе на этот вопрос. В воскресенье вечером Харпер был в Майами, он уже сказал тебе об этом.

— Тогда как ты объяснишь ту жалобу, которую подала на него в понедельник утром его жена?

— Ты и меня допрашиваешь, Мори? Если так, лучше бы тебе зачитать параграф относительно моих прав.

Блум тяжело вздохнул.

— Мистер Харпер, — обратился к нему детектив, — вы убили свою жену, Мишель Бенуа Харпер?

— Нет, сэр, я не делал этого, — ответил Харпер.

— Ладно, большое спасибо. Хотите что-нибудь добавить?

— Не убивал я ее, — произнес Харпер прямо в микрофон.

Мы с Дейл никогда не произносили слов «я люблю тебя».

Мне известно, что Дейл когда-то была страстно влюблена в одного художника, с которым познакомилась в Сан-Франциско, когда проходила там адвокатскую практику. Я также знаю, что они были вместе в течение двух лет и она болезненно переживала их внезапный разрыв, который, казалось, свел на нет все, что было между ними. В январе прошлого года, когда мы только начали встречаться, она много рассказывала мне об этом художнике. Сейчас Дейл о нем не вспоминает. Но и не говорит, что любит меня.