Чтение онлайн

— Мне все нравится, и ребята хорошие.

— Не обижают?

— Нет, что ты, помогают очень.

— Ну и здорово.

На несколько минут повисло неловкое молчание. Гилберт чувствовал, что ребенок хочет что-то спросить, но никак не решается.

— Спрашивай уже, — подбодрил он Женю, развеивая все сомнения и сметая последние барьеры между ними.

— Можно я продолжу работать после того как куплю коньки?

— А что ты маме скажешь? — поинтересовался Гилберт и рассмеялся такой непосредственности.

«Как у него все просто», — подумал и в следующее мгновение осознал, что так и надо на самом деле. К чему усложнять?

— Придется сказать правду, — угрюмо отозвался мальчик и тяжело вздохнул, представив, как мама расстроится из-за того, что он ее обманывал. Но с другой стороны, было чем гордиться — он не воровал, а честно зарабатывал, и не на какую-нибудь ерунду, а на жизненно важные ему коньки.

— Думаешь, она обрадуется тому, что ее сын моет машину?

— Мама говорит, что работать нестыдно. Любая работа достойна уважения.

— Она права, — выпалил Алекс и поймал себя на мысли, что впервые в чем-то согласен с этой женщиной.

— Значит, можно? — с надеждой переспросил Женя и посмотрел на Гилберта такими глазами, что у того внутри все сжалось.

— Давай так, — Алекс с трудом взял эмоции под контроль. — Коньки будут нашей с тобой подпольной аферой. Когда она закончится, тебе придется рассказать правду. И если после этого мама тебе разрешит работать, я возражать не буду, — он предложил, как ему казалось, самый оптимальный вариант.

— Договорились, — мальчик утвердительно кивнул и, радостно улыбнувшись, отвернулся к окну. В своих мечтах он явственно представлял тот день, когда наконец вырастет, станет знаменитым и обязательно купит матери все, что она захочет.

— Вот что тебе дома не сидится? — проворчала Элис и забралась на пассажирское сиденье «Ландкрузера».

Проснуться рано утром было для нее нелегким испытанием, а перспектива попасть в пробку по дороге в другой город и вовсе вгоняла в уныние.

— Хочу посмотреть на игру своей команды. Тем более, ехать всего час, — Алекс же, наоборот, пребывал в прекрасном расположении духа.

— По таким дорогам — все два! — возразила Брукс, указывая на красные участки в навигаторе.

В последнее время в городе окончательно обосновалась зима. Сугробы росли на глазах, а температура стремительно понижалась. Дорожные службы работали из рук вон плохо, отчего увеличивалось количество аварий и, соответственно, длина пробок.

— Ты-то чего завелась? Оставайся дома, я сам справлюсь.

— Ага, справится он, — недовольно пробубнила Элис и пристегнула ремень безопасности. — А мне потом разгребай завалы наломанных дров. Думаешь, я не догадалась, что тебя туда понесло?

— Может, и меня просветишь? — поинтересовался Гилберт и мягко улыбнулся. Брукс была невыносима, но он до такой степени привык к ней, что давно уже перестал раздражаться и вестись на провокации.

— Воздержусь, — она демонстративно отвернулась к окну.

Конечно, знала, что вся эта поездка связана с Лизой. Все, чем занимался Алекс, так или иначе сводилось к ней. Элис с пониманием относилась к этому, даже соглашалась на разного рода авантюры, но не высказать свое мнение по поводу происходящего не могла. Слишком сильно переживала за него, ведь за столько лет они стали практически родственниками.

— Эль, я, правда, хочу посмотреть, как играют мои ребята. К тому же, последнюю домашнюю игру они откровенно слили.

— Да поехали уже, еще автобус догонять. И кофе мне купи.

— Догоним, — Гилберт взглянул на часы. — Он только отъехал от спорткомплекса. И кофе тебе купим, и даже круассаны.

***

Через некоторое время Алекс уверено вырулил на скоростное шоссе. После стаканчика крепкого кофе настроение Элис заметно улучшилось, она перестала ворчать и, вольготно развалившись на сиденье, пританцовывала в такт музыке.

— Вот и он.

Увидев автобус команды на обочине, Гилберт съехал с трассы и остановился в нескольких метрах от него. Нехорошее предчувствие закралось в сердце — без причины они бы не остановились. Но явных признаков происшествия, к счастью, не наблюдалось.

— Авария? — взволнованно спросила Брукс.

— Вроде нет. Сиди, я разберусь.

Алекс вышел из автомобиля и, плотнее закутавшись в зимнее пальто, направился к главному тренеру. Никольский Юрий Владимирович приветственно протянул руку.

— Что случилось? — спросил Гилберт и пожал его ладонь.

— Елизавете Андреевне плохо стало, вынуждены были остановиться, — тренер указал на стоящую неподалеку женщину.

— Что с ней?

Алекс посмотрел на сгорбленную фигурку Лизы и почувствовал, как дыхание непроизвольно затрудняется. Тревога, словно хищный зверь, аккуратно прокрадывается в душу. Захотелось немедленно рвануть к ней, попытаться помочь, хоть что-то предпринять, но он уничтожил это желание в зачатке — не для того здесь, чтобы возиться с чужими проблемами. Гилберт давно искоренил в себе жалость и, казалось, полностью утратил способность ее испытывать, ведь это чувство лишь разрушало его изнутри — жалость к себе, к окружающим и к той, чье имя он не произносил даже мысленно. Единственное, что смог себе позволить в данной ситуации — это жестом попросить помощницу подойти.

— Понятия не имею… — Никольский неопределенно пожал плечами. На самом деле его гораздо больше волновала предстоящая игра.

— Что тут у вас? — поинтересовалась Элис, явно недовольная тем, что пришлось поменять тепло машины на колючий мороз.

— Сходи узнай, может, помощь нужна… — попросил Алекс, стараясь не выдать своего беспокойства, и протянул бутылку с водой.

Брукс не стала задавать лишних вопросов, лишь шумно вздохнула и поплелась к Красновой.

Юрий Владимирович взглянул на часы и нервно покачал головой.

— Через час раскатка. Опаздываем.

— Езжайте.

— А Елизавета Андреевна?

— Сам привезу, — Гилберт озвучил единственно правильное решение, задерживать всю команду не имело смысла.

— Хорошо, — быстро согласился Никольский и вошел в салон. В следующую секунду дверь закрылась и автобус отъехал.

Алекс напряженно расхаживал из стороны в сторону и издали следил за Лизой. Старался не позволять эмоциям взять верх, но все равно, вопреки здравому смыслу, переживал за нее. Это не поддавалось объяснению, обычная логика просто не работала в данном случае. Головой он понимал, что ведет себя как идиот, но не мог заставить сердце биться ровно, когда Лизе было плохо. Из черствого монстра снова превращался в обычного человека и терял контроль над собственными чувствами и мыслями.