Чтение онлайн

— Ходж! — раздался мужской голос, от которого снова все затряслось.

Ходжа отбросило от меня и впечатало в стену, как тряпичную куклу.

В дверях стоял ректор Стортон (его только еще здесь не хватало!), а за его спиной маячила бледная Лаура. Дверь снова хлопнула, и Лаура осталась в коридоре.

Ходж, рухнувший на пол, не шевелился. Я сжала в руке чернильницу, встала, вытерла рот от слюны Ходжа и горьких чернил и подошла к нему.

Присела на корточки и принялась шарить по карманам. Руки у меня тряслись, я не могла поверить в то, что только что произошло, и в то, что я в самом деле после этого добровольно прикасаюсь к Ходжу.

Монеты, платок, какой-то мусор… нашла! Я вытащила наружу увесистый кристалл и мстительно зашвырнула его в угол. Судя по размеру, радиус действия у него должен быть небольшой, так что…

Я соединила вместе ладони, и с радостью почувствовала между ними знакомое тепло, увидела светло-голубой свет. Почему-то он трясся, как желе. Это у меня руки так колотятся?

Неожиданно пошел дождь, вокруг загромыхало.

— Да проклятая жабья икра! Танг! Танг, вы мне всю академию разнесете! Танг! Придите в себя! Уннер! Унни, ну что ты?

Что-то лопнуло, прозвучал гром.

— Унни! Слушай мой голос. Проклятье. Да чтоб тут все провалилось. Унни! Все хорошо!

Унни? Неважно.

Я с трудом кивнула и сжала зубы. Нужно было взять себя в руки, успокоиться, но — вокруг все падало и взрывалось, откуда-то хлестала вода, как во время шторма. От этого становилось только страшнее, и шум вокруг усиливался.

— Оглуши ее, Олли! — проскрипел откуда-то издалека голос призрака.

Он все еще здесь?

Кажется, ректор Стортон ничего не услышал.

— Унни, я сейчас до тебя дотронусь, не пугайся. До руки, вот так. — Ладонь обхватили бережные пальцы, подняли и положили на что-то твердое.

Тук-тук-тук.

Это его сердце бьется?

Я вздрогнула.

— Тише, Унни, давай, дыши со мной. Считайте, как стучит сердце. Давайте вместе. Один, два, три…

Четыре, пять, шесть…

Тук, тук, тук.

Сначала удары сыпались один за другим, быстрые, почти бешеные, а потом начали успокаиваться, я и сама не заметила, как тоже начала дышать ровнее, а потом, кажется, шум вокруг утих, и вода перестала хлестать меня по лицу.

— Шестьдесят, шестьдесят один… Ну вот. — Ректор замолчал. — Унни, хорошая моя, ты в порядке? Открой глаза.

Я затрясла головой. Как он меня назвал? У меня что, видения?

А потом я все вспомнила и… кажется меня снова начало колотить. Я открыла глаза и уставилась за спину ректора Стортона, на Ходжа, который по-прежнему лежал у стены. Он был мокрым, как и все вокруг, его лицо и одежда были испачканы темно-синими чернильными пятнами, из брови сочилась темная кровь. Но он, кажется, дышал. Я его не убила.

— Танг! Танг, посмотри на меня!

Ректор Стортон взял мое лицо в руки и развернул к себе. Он тоже был мокрым, короткие волосы смешно липли к голове, синие глаза были огромными, как озера, губы — перекошенными.

— Танг! Успокойтесь. Завтра его уже здесь не будет! Он к вам даже не подойдет больше, я лично прослежу. Вы слышите меня?

Я покачала головой.

Ладони ректора Стортона соскользнули с моих щек, легли на шею, тяжелые, приятно успокаивающие. Я как будто снова оказалась в Стортон-холл, где не было ничего, кроме нас двоих, библиотеки, уютного треска огня в камине и Дрангура, который приносил чай и никак не соглашался сесть и поговорить.

— Ходж не… он не виноват. Это я… я виновата.

На лице ректора Стортона появилось удивление, затем он поморщился, обнимая меня еще крепче, а затем…

— Вы с обрыва рухнули, адептка Танг? — проскрипел хорошо знакомый мне призрачный голос. — Что значит, он не виноват? Да в мое время таким как он бы яйца отрезали!

Ректор Стортон замер. Медленно, как будто боясь пошевелиться, он посмотрел вправо.

— Что здесь…

— Это ты у меня спрашиваешь? Олли! Что за бардак ты тут развел?

С лица ректора Стортона сошли все краски.

— Бен? Это ты? Ты… призрак?!

— А ты долдон!

Ректор Стортон обнял меня за талию и притянул к себе. Отстраненно я подумала: это нормально, что он меня обнимает? С одной стороны — нет, с другой — все происходящее вовсе не нормально, так что странно что либо анализировать. А в его руках было очень хорошо и спокойно.

— Бен? — голос ректора Стортона дрогнул и, подняв глаза, я замерла.

Выражение лица у него было… Я никогда такого не видела. Открытое, удивленное и донельзя беззащитное.

— Бен, ты…

— Я, я! — заскрипело привидение. Повернув голову, я увидела, что оно трясется и снова пытается скрестить на груди слишком короткие для этого руки. — Что ты заладил?

— Ты… почему ты… почему… Бен, ты…

— Умер, да! Олли, скажи это уже вслух!

После этого в кабинете воцарилась тишина.

Ректор Стортон моргнул и перевел взгляд на меня. Видок у меня, наверное, был тот еще. Вся мокрая, в чернилах, в пятнах крови Ходжа после того, как я разбила ему бровь.

— Потом поговорим об этом, милый друг. У меня к тебе много, очень много вопросов. Уннер, я провожу вас к медсестре. Завтра же Ходж будет исключен из академии, даю вам слово.

— Не нужно! Он не виноват! — выпалила я, отступая на шаг и выпутывась из хватки тяжелых рук.

— Что вы такое говорите?

— Олли, да она не в себе!

— Я в себе, ректор Тернер, — твердо сказала я, обернувшись. — И если я говорю, что Ходж не виноват — значит, так оно и есть. Прислушайтесь ко мне!

Голос звучал твердо, и мне самодовольно захотелось себе поаплодировать.

Я немногое знала о русалках. Попав в академию, я перечитала все книги о них, которые нашла, но не выудила оттуда никакой новой информации по сравнению с той, что и так знала от деревенских. Русалки — опасные твари, которых стоит опасаться. К тому же — плотоядные, не брезгующие человечиной в том числе. Одаренные магически, хищные, они ненавидели выходящих в море людей, относились к ним как к паразитам и незваным гостям, а потому — убивали при любой возможности.