Чтение онлайн

Я шла и шла; потом, зацепившись о край какого-то ковра, растянулась на полу. Выпавший из руки фонарь погас. Я лежала ничком, не в силах шевельнуться. Сами собой полились слезы. Презирая собственную слабость, я заставила себя привстать и посмотрела безнадежным взглядом в дальний конец коридора. Во мраке блеснула крошечная лужица света. Свет! Поднявшись на ноги, я поплелась туда.

Это оказалась комната, в которой я впервые увидела Чудище и которая приснилась мне прошлой ночью. Свет от едва теплящегося камина проникал в коридор через приоткрытую дверь. Я толкнула ее, и она заскрипела. Хозяин замка сидел в своем кресле, правая ладонь с загнутыми пальцами все так же покоилась на коленях, будто он ни разу не шелохнулся, пока меня не было.

— Чудище! — вскричала я. Он не двигался. — Не умирай! Не умирай, прошу тебя! Вернись ко мне!

Зарыдав, я опустилась на колени, лихорадочно завертела головой и увидела, что ваза с розами по-прежнему стоит у его локтя, но цветы побурели, и пол усеян осыпавшимися лепестками. Вытащив у Чудища из кармана белоснежный платок, я окунула его в воду, а потом уложила Чудищу на лоб.

— Очнись, любовь моя.

Медленно, как сменяют друг друга столетия, он открыл глаза. Я не смела дышать. Он моргнул, и в погасших глазах мелькнул проблеск света.

— Красавица…

— Я здесь, милый.

— Я подумал, ты не сдержишь слово.

Он говорил без тени упрека, и я сперва не нашлась что сказать.

— Поздно выехала, — объяснила я. — А потом целую вечность блуждала по лесу.

— Да, — проговорил он с запинкой. — Прости. Я не мог помочь.

— Ничего. Главное, ты жив. Теперь ведь все будет хорошо? Я никогда больше тебя не покину.

— Все будет хорошо, — улыбнулся он. — Спасибо тебе, Красавица!

Я со вздохом начала подниматься, покачнулась от слабости и ухватилась за подлокотник. Комната завертелась, как черная вода в водовороте, я начала оседать, но Чудище выставило руку, и я опустилась ему на колени.

— Прости, — пробормотала я.

— Ты очень устала, тебе нужно отдохнуть. Все позади, ты уже дома.

Я покачала головой. Теперь, когда самая страшная опасность миновала, стали робко напоминать о себе и другие мысли.

— Рано. Сперва надо зайти к Доброхоту — если бы не он, я бы не выбралась из леса. Я спешила прежде всего отыскать тебя. И я должна еще кое-что тебе сказать.

— Позже.

— Нет, сейчас. — Я постояла, дожидаясь, пока все вокруг перестанет качаться и кружиться. Слышно было дыхание Чудища — не помню, чтобы он дышал, когда я вошла в комнату. — Смотри! Солнце всходит…

Заря простерла над лесом розовые персты, а в окно лился нерешительный утренний свет, и мы наконец увидели друг друга.

Я обратила внимание, что на Чудище уже не тот коричневый камзол, который был в день моего отъезда, а другой, золотистый.

— Теперь мне тем более не заснуть, — сказала я. — Утро на дворе. Лучше позавтракаю. — Я встала и подошла к окну. Вместе со светом крепли мои силы. Облокотившись на подоконник, я выглянула в сад. Никогда еще он не казался мне таким прекрасным. Чудище встало рядом. — Как приятно вернуться…

— Твои родные обрадовались новостям?

— Да, — кивнула я. — Грейс теперь себе места не найдет, пока не получит подробных известий о Робби. Но это ничего. Предполагаем, что он приедет с гонцом, который везет ему письма от Грейс и отца. Ты мне позволишь — хотя бы иногда — поглядывать в волшебное зеркало? — робко попросила я.

— Конечно. Хотя молодого священника мне, сказать по правде, жаль.

Я выглянула в окно и спросила, обведя рукой раскинувшийся внизу сад и луга:

— С тобой… с замком ничего не случилось непоправимого из-за моей… задержки?

— Нет, Красавица, не тревожься.

— А если бы я не вернулась? Что бы произошло?

— Произошло? Ничего. Совершенно ничего.

Я распахнула глаза в недоумении. Его слова словно застыли между нами в утреннем свете.

— Ничего? Но… — Я не хотела напоминать ни ему, ни себе о том мертвенном оцепенении, в котором я застала его, войдя в эту комнату.

— Я умирал? Да. Я бы умер, вы с Доброхотом вернулись бы к родным, замок зарос бы по самую маковку, к порогу подступил бы лес, и птицы вили бы гнезда в башнях. А еще через две сотни лет даже от преданий не осталось бы и следа. Одни камни.

— Тогда вот что я тебе должна сказать, — произнесла я с глубоким вздохом, однако, встретив вопросительный взгляд Чудища, снова потупилась и выпалила, обращаясь к серому каменному подоконнику: — Я люблю тебя и хочу стать твоей женой.

Наверное, я потеряла сознание, но как-то по-другому, не как в прошлый раз. Чудище исчезло, и все остальное вслед за ним, а может, одновременно. Комната озарилась ярчайшей вспышкой, словно лопнуло само солнце, а потом, нарастая, будто взрывная волна, послышался шум — звон огромных соборных колоколов, возгласы ликующей толпы, конское ржание, даже пушечная канонада. Втянув голову в плечи, я зажала уши руками, но это не помогло. Замок задрожал, будто сами камни в фундаменте принялись аплодировать, затем пол и вовсе ушел у меня из-под ног, и я воспарила в потоках света и звука.

Вдруг все затихло, так же внезапно, как началось. Я осторожно отняла ладони от ушей и приоткрыла глаза. Сад за окном ничуть не изменился, разве что посветлел, но это неудивительно, ведь всходило солнце. Я отвернулась от окна.

Чудище куда-то пропало. Рядом со мной стоял мужчина в золотистом бархатном камзоле с белоснежным кружевным жабо и манжетами. Глаза у него были карие, а в каштановых вьющихся волосах серебрилась проседь. Высокий, выше меня, хотя и не такой высокий, как Чудище, он улыбнулся — слегка неуверенно — в ответ на мой удивленный взгляд. В его красоте таилось что-то тревожное, и я заморгала, чувствуя себя глупо.

— Чудище… — проговорила я неожиданно пронзительным голосом. Перед этим сиятельным господином я казалась себе неказистой школьницей. — Где он? Я должна его найти.

Не сводя взгляда с незнакомца, я попятилась от окна.

— Подожди, Красавица.

— Ваш голос… — Я замерла. — У вас знакомый голос.

— Я и есть Чудище, — сказал он. — Волей заклятия я был обречен жить в облике ужасного страшилища, пока юная дева не полюбит меня вопреки всему и не согласится стать моей женой.

Я смотрела на него в замешательстве.

— Ваш голос… Знакомый, но какой-то не такой, — пролепетала я едва слышно. — Это действительно вы? Ты? — растерялась я. — Я всего-навсего… Так все сложно… — Не договорив, я ущипнула себя за подбородок, надеясь убедиться, что не сплю, и на руке звякнули скатывающиеся к локтю браслеты.

— Это действительно я, — мягко проговорил незнакомец. — Только голос мой звучит из гораздо менее обширной — человеческой — груди.

— Ты тот юноша с последнего портрета! — осенило меня.

— Да. Только уже далеко не юноша. Над годами даже чары не властны. Впрочем, я и не ощущаю себя молодым. — Он взглянул на свои руки. — Помню, первые лет десять ушло только на то, чтобы заново научиться ходить на двух ногах.