Чтение онлайн

В моем воображении Эммабелль Пенроуз была похожа на этот цветок.

Милый, но ядовитый. Многогранный.

– Господи боже, ты поддался эмоциям! Ты только что продемонстрировал типичное поведение янки. Твой отец, наверное, в гробу переворачивается. – Мама выскочила в пронизывающий холод лондонской зимы, кутаясь в клетчатое черно-белое пальто.

Я сделал глубокую затяжку и выпустил в небо струйку дыма.

– Надеюсь, он укатится прямиком в ад, если еще туда не попал.

– Да бога ради, Дэвви! – попрекнула мама, демонстративно поправляя воротник моего пиджака. – Я сожалею, что ты оказался в таком положении, дорогой.

– Не стоит. Я не пошел на поводу у Эдвина, пока он был жив, и не стану делать этого сейчас.

– Станешь. Через несколько дней, может быть, недель, когда успокоишься и поймешь, что брак с Луизой наилучший вариант для всех. Для тебя, Сеси, Бутчартов…

– И, конечно, для тебя, – я мрачно усмехнулся.

Мама уставилась на старинные здания с удрученным, мрачным видом.

– Неужели моя убежденность в том, что я имею право на часть собственного состояния, настолько предосудительна?

– Нет. – Я выбросил сигарету и проследил взглядом, как она падает в канализацию. – Но ты должна была отговорить его вносить изменения в завещание.

– Я понятия не имела, – тихо сказала она, напряженно разглядывая то, что Белль назвала бы «охрененно новым маникюром». Мать моего будущего ребенка очень любила добавлять «охрененно» почти к каждому слову.

– Правда? – Я внимательно посмотрел на нее.

– Да.

Тогда-то меня и посетила одна мысль. Я повернулся к матери и с прищуром на нее посмотрел.

– Погоди минуту. Теперь мне все понятно.

– Что понятно?

– Почему Байрон и Бенедикт весь ужин дразнили меня из-за Луизы, когда я приехал на похороны Эдвина.

– Дэвви, мне бы хотелось, чтобы ты называл его па…

– Почему она сама там присутствовала. Почему вела себя так великодушно, сострадательно и уступчиво. Вы все знали, что меня загонят в угол, принуждая жениться на ней, и разыгрывали свои карты.

– Ох, ну конечно я знала, – мама устало вздохнула, припав к стене здания и закрыв глаза. Внезапно она показалась мне ужасно старой. Вовсе не той гламурной женщиной, с которой я вырос. – Эдвин рассказал мне о завещании после того, как его оформил. Я ничего не могла поделать. За последние десять лет наш капитал существенно сократился, а все, что у нас осталось, – его коллекция машин и недвижимость, – он завещал тебе. Я, можно сказать, нищая. Ты не можешь так поступить со мной. Не можешь отказаться от брака с Луизой.

И тогда она сделала нечто ужасное.

То, чего я вынести не смог.

Мама встала на колени прямо посреди улицы и посмотрела на меня мерцающими, словно бриллианты в ночи, глазами.

Она глядела на меня с непокорным выражением лица, ее плечи дрожали.

Мне хотелось опуститься рядом с ней, встряхнуть ее и объяснить, что я не могу этого сделать. Не могу быть тем, кем меня хотел видеть отец. Никогда не мог.

– Прости, мама, – сказал я и пошел прочь.

Два дня спустя ко мне в гости заглянули Сэм и Киллиан.

Я не блеснул особым гостеприимством, поскольку, во-первых, в компании этих двух жутких козлов не было ничего приятного. А во-вторых, чем больше я находился в обществе, тем сильнее чувствовал, что меня принуждают вести себя, как все нормальные люди, скрывая свою вспыльчивость, странные измышления и клаустрофобию.

Например, бывая в «Королевских трубопроводах», я всегда пользовался лифтом. Предварительно мне приходилось принять для храбрости успокоительное, но все же я это делал.

Или, когда мы проводили время в «Пустошах», я был вынужден думать, прежде чем что-то сказать, и напоминать себе, что нужно поддерживать свой имидж. А именно образ бабника, распутника, человека с определенными вкусами и требованиями.

Я никогда не мог по-настоящему быть самим собой в обществе моих друзей и именно по этой причине никогда не рассказывал им о своей семье, хоть и испытывал к ним личную приязнь.

– К завещанию не подкопаешься. Я перечитывал его столько раз, что чуть кровь из глаз не пошла, – проворчал я в бокал с алкоголем, сидя в своем кабинете перед двумя единственными знакомыми мне мужчинами, которым под силу выпутаться из серьезных неприятностей, хотя и совершенно разными способами.

Теперь мне пришлось рассказать им о своей семье, пускай и в формате «для чайников».

– И вот становится предельно ясно, почему ты никогда не рассказывал нам о своей семье. – Киллиан стоял перед панорамным окном с видом на реку Чарльз и очертания Бостона. – Похоже, твои родители даже хуже моих.

– Я бы не был так категоричен. – Сэм отпил из бокала, устроившись передо мной в дизайнерском кресле. – А что произойдет, если благотворительные организации, скажем, решат отказаться от щедрых пожертвований?

– Деньги и недвижимость разойдутся по многочисленным родственникам, ни один из которых не приходится членом моей семьи. Откровенно говоря, все мужчины рода Уайтхолл, которых я встречал, либо алкоголики, либо отморозки, либо и те и другие.

Тем более я не хотел оказаться в долгу перед Сэмом Бреннаном ни в каком виде. Ему до сих пор не удалось завлечь меня к ведению совместных дел, и я хотел, чтобы впредь все так и оставалось.

– А разве в подобной фигне не действует принцип очередности наследования? – спросил Сэм. – Сама Корона должна даровать тебе эти земли. Даже такой простак, как я, об этом знает.

– Оговорки, – с горечью пояснил я. – Я не прихожусь ближайшим родственником королевской семьи, поэтому на меня эти правила не распространяются.

Только на тех, кто нравился моему отцу.

– Напомни-ка, почему ты против женитьбы на этой Лилиан? – задумчиво спросил Киллиан.

– Луизе, – поправил я, сворачивая сигареты, чтобы занять руки. – Потому что я не подчинялся требованиям отца при жизни и уж точно не стану делать этого после его смерти. Тем более он уже составил брачный договор, согласно которому Луиза получит все в случае развода.

– Но даже если ты уступишь его требованию, он об этом никогда не узнает, – проворчал Сэм в бокал с виски. – Он ведь мертвее мертвого.

– Я узнаю.

– Брак принимает разные обличья и формы. – Киллиан перешел от окна к бару и просмотрел имеющиеся у меня напитки. – Ты можешь жениться на ней и продолжить встречаться с другими.

– И сделать ее несчастной? – я хрипло усмехнулся.

Сэм пожал плечами.

– Это уже не твое дело.

– Я неспособен причинять другим неоправданные страдания. – Я выудил кубик льда и рассеянно провел им по ободку бокала.