Чтение онлайн

— Я слишком измучен, чтобы ехать домой. У тебя нет лишней постели, куда бы я мог свалиться?

От неожиданности она ударилась подбородком 6 дверцу посудомоечной машины.

— Ой! Ты хочешь переночевать здесь?

Он с легким недоумением уставился на нее, словно не поняв вопроса.

— Я не спал два дня. А что, какие-то проблемы? Уверяю, я слишком устал, чтобы набрасываться на тебя, если именно это тебя волнует.

— Ничуть не волнует, — буркнула она, вытаскивая из-под раковины мусорное ведро. — Можешь оставаться. Но старая бабулина спальня выходит на переулок, а завтра мусорный день.

— Я переживу.

Похоже, он едва держится на ногах. Тем более странно, что нe подождал до завтра со своими новостями насчет Кери. Может, просто не хочет быть сегодня один? Может, чувства к Кери куда глубже, чем он желает признать?

Из огромного наполненного счастьем пузыря вытекло немного воздуха.

— Я вынесу.

Он сунул мороженое в морозилку и взялся за мешок с мусором.

Все это уж очень по-домашнему. Поздняя ночь, уютная кухня, совместные обязанности. Она в пижаме, без лифчика. Американские горки смены настроений, на которых она мчалась последние три недели, вновь круто пошли вниз.

Вернувшись, он закрыл за собой дверь и кивнул в сторону заднего двора:

— Эта машина… дай угадаю… бабулина?

— «Шерман» скорее личность, чем машина.

— Ты на самом деле выводишь эту штуку на улицу? На всеобщее обозрение?

— Не все могут позволить себе «БМВ». Хит покачал головой:

— Знаешь, если эти забавы со сватовством кончатся плохо ты всегда можешь выкрасить ее в желтый цвет и прилепить счетчик к панели управления.

— Вот ты повеселишься тогда!

Хит улыбнулся и направился к лестнице.

— Может, покажешь мне спальню, Пустозвонка? Все это не лезло ни в какие ворота.

Она выключила свет, полная решимости держать себя в узде.

— На случай, если ты окажешься одним из тех людей, которым мыши не по вкусу, натяни простыню на голову. Обычно помогает.

— Прости, что издевался над твоей машиной.

— Прощаю.

Хит схватил чемодан, поднялся наверх и оказался в небольшом квадратном коридорчике, разрезанном рядом дверей.

— Занимай старую спальню бабули, — велела она. — Ванная рядом. Это гостиная. В детстве здесь была комната матери: — Я сплю на третьем этаже.

Он поставил чемодан и подошел к дверям гостиной. Старая обстановка в розовато-серых тонах выглядела безнадежно обшарпанной. Листок вчерашней газеты упал на твидовый ковер, открытая книга, которую читала Аннабел, лежала на сером диване. Комод из мореного дуба со стоявшим на нем телевизором занимал место между окнами с двойными скрипучими рамами. Белые металлические стойки перед окнами служили пристанищем части коллекции африканских фиалок бабули.

— Очень мило, — кивнул он. — Мне нравится твой дом. Сначала ей показалось, что Хит шутит, но вид у него был самый что ни на есть искренний.

— Поменяемся домами?

Он оглянулся на открытую дверь.

— Ты спишь на чердаке?

— Я там всегда останавливалась, когда приезжала к бабушке, ну и вроде как привыкла.

— Логово Пустозвонки. Это я просто обязан посмотреть, — объявил он, направляясь к узкой лесенке.

— А я думала, ты ужасно устал, — крикнула она вслед.

— Заметь, это идеальный случай увидеть твою спальню, поскольку я абсолютно безвреден.

А вот этому она ни на секунду не поверила!

Чердак с двойными мансардными окнами и скошенными потолками стал хранилищем для ненужных бабулиных древностей: кровати с четырьмя столбиками из вишневого дерева, дубового бюро, туалетного столика с позолоченным зеркалом и даже старого портняжного манекена, оставшегося с той поры, когда бабуля развлекалась шитьем, а не сватовством. У одного окна стояли уютные кресло и оттоманка, у другого со вставленным в стекло уродливым, но вполне жизнеспособным кондиционером — маленький письменный стол орехового дерева. Недавно Аннабел добавила бело-голубые тюлевые занавески и такое же покрывало, а также французские эстампы с пейзажами.

Хорошо, что она успела здесь прибраться, и еще лучше, если бы он не заметил розового лифчика на кровати. Но он немедленно уставился на лифчик, после чего осмотрел манекен, обряженный в старую кружевную скатерть и бейсболку с логотипом «Кабз».

— Бабуля?

— Она была фанаткой.

— Вижу.

Хит задрал голову.

— Сюда бы добавить парочку светильников, и больше ни о чем не придется мечтать.

— Может, тебе следовало бы сосредоточиться на обстановке собственного дома?

— Полагаю.

— Честно, Хит, имей я такой роскошный дом и твои деньги, я превратила бы его в дворец.

— Ты о чем?

— Массивная мебель, столы с каменными столешницами, роскошное освещение, авангардистские картины на стенах — гигантские полотнища. Как ты можешь жить в таком изумительном доме и пальцем о палец не ударить, чтобы привести его в порядок?

Он так странно смотрел на Аннабел, что той стало не по себе.

— В спальне бабули очень своенравные жалюзи, — пробормотала она, отворачиваясь — Пойду опущу их и принесу чистые полотенца.

Она поспешила вниз. Слабый запах «Дикой розы» от Эйвон все еще витал в комнате. Она включила маленькую фарфоровую лампу на туалетном столике, поправила жалюзи, побежала в ванную, где спрятала коробку с «тампаксами», и повесила на старую хромированную сушилку чистые полотенца.

Хит все не спускался. Может, увидел старую куклу, сидящую на бюро? Хуже того, как насчет каталога сексуальных игрушек, который она так и не нашла времени выбросить?

Аннабел ринулась наверх.

Он лежал на ее кровати, полностью одетый, если не считать туфель, и крепко спал. Рот слегка приоткрыт, ноги в простых черных носках скрещены. Одна рука лежит на груди. Другая опущена. Из-под бедра выглядывает розовый лоскут лифчика. Кончики пальцев почти касались его, и Аннабел сразу сделалось нехорошо. Назовите ее психопаткой, но она не может вынести вида брошенного в соседстве с Хитом белья.

Она на цыпочках прошла к кровати. Пол скрипнул. Аннабел медленно схватилась за бретельку лифчика и потянула.

Лифчик не поддавался.

Хит с шумом выдохнул. Черт! Она и без того места себе не находит! Лучше бы уйти и оставить все как есть.

Но она опять потянула бретельку.

Хит повернулся на бок, лицом к ней, окончательно придавив лифчик.

На лбу Аннабел выступил пот. И хотя она сознавала, что это безумие, все равно не могла заставить себя уйти. Пол снова скрипнул, когда она опустилась на колени. Та самая доска, которая всегда скрипела, стоило на нее наступить, так что нужно быть поосторожнее.

Сердце бешено колотилось. Она оперлась о матрас и продела пальцы сквозь петлю, выглядывавшую из-под бедра.

И дернула что было сил.

Тяжелое веко приподнялось. Хриплый со сна голос перепугал Аннабел так, что она подскочила.

— Либо ложись рядом, либо проваливай.

— Это… — Она снова дернула. — Моя постель.

— Знаю. Я отдыхаю.

На отдых это не похоже. Похоже, что он с удобствами устроился на всю ночь. В компании ее белья.

— Не могу ли я…

— У меня ноги отнимаются. Его глаза снова закрылись.