Чтение онлайн

Я в себе и в работе моего бывшего отдела стопроцентно уверен, но люди из надзора, прокуратуры и даже Следственного комитета изрядно напрягают. Потому что, если есть цель – найти можно и то, чего в принципе никогда не было.

– В этой папке все отчеты? – спрашивает один из них, не отрывая взгляда от моего компьютера, - или еще есть?

– Все.

Филатову вожжа попала под хвост. Закусил удила, пообещав утопить меня в дерьме. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Утопить не утопит, но деловая репутация под угрозой. Как и моя репутация в глазах Греховцевых и их дочери. Именно это удручает больше всего.

В финансовом отделе тоже тщательная проверка, мои бывшие подчиненные в шоке, мой зам поседел и осунулся.

В Департаменте развития электроэнергетики пока тихо, но Колесниченко и замминистра Николаев постоянно на связи. От обвинений пока воздерживаются. Ждут результатов проверки.

Поднимаюсь из кресла и иду мимо заваленного бумагами стола к выходу. Роющиеся в документах две тетки в очках провожают меня долгими взглядами.

Направляясь в курилку, вынимаю из кармана звонящий телефон.

– Да, Иван.

– У тебя с тестем контры? – спрашивает в лоб Колесниченко.

– Есть немного, а что?..

– С его подачи проверка.

– Да знаю я.

До слуха доносится короткий хмык, а потом он понижает голос.

– Ты че, Ингу обидел, что ли?

– Мы разводимся.

– Едрить твою налево! – присвистывает он, - как так?!

– Вот так, Ваня. В жизни случаются неожиданности.

– Н-дааа…

Захожу в курилку и, вынув из пачки сигарету, прикуриваю. Первая же затяжка снижает градус напряжения и ослабляет удавку на шее.

– Ты мне вот скажи, Сеня, - прочищает он горло, - проверка эта найдет что-нибудь или зря ищут?

– Зря. Если только у кого-то постороннего был доступ к программе и базе данных, - говорю честно, - но это вряд ли.

– Знаешь же, что за это светит?

– Знаю, не дурак. Но и ты, Ваня, понимаешь, что мотивов у меня не было.

– Ладно, - вздыхает он после небольшой паузы, - я с Филатовым пообщаюсь. Ему, по-моему, на пенсию пора. А ты держись там, они еще дня два шерстить будут.

– Спасибо, Иван…

– Не люблю беспредела, - перебивает бесцеремонно и, попрощавшись, отключается.

Я докуриваю одну сигарету и тут же достаю вторую. Болезненно сжавшийся желудок напоминает, что я не вспоминал о нем со вчерашнего обеда.

Заказываю доставку из ближайшего ресторана и набираю Марину. Вчера вечером она взяла трубку, не обвиняла больше, но и разговаривала неохотно. Сказала, что планирует поехать домой, и я не стал отговаривать, потому что не хочу, чтобы она запачкалась в дерьме, которое в последние дни лезет наружу изо всех щелей.

Пообещал, что сам за ней приеду. Не понял – поверила или нет.

Сейчас длинные гудки снова сменяются голосом автоответчика. Через три минуты ее телефон занят, а затем и вовсе выключен.

Бл*дь!.. Малыш, зачем ты так?..

Оставшееся до конца рабочего дня время я провожу в своем бывшем кабинете, наблюдая, как комиссия из надзорного органа и представители прокуратуры перелопачивают тонны информации.

В какой-то момент, становится даже жалко их. Столько дней кропотливой работы, и все напрасно.

Время от времени давая им наводку, где и что искать, вспоминаю, что вчера в телефонном разговоре обещал матери перевести ей денег. Она сама звонила с целью уберечь меня от самой большой ошибки в жизни.

Оказалось, что Инга вспомнила о существовании свекрови и даже где-то раздобыла ее номер. В итоге мать наградила меня званиями неблагодарной скотины и идиота, каких свет не видывал. Но денег попросить не забыла.

Перевожу ей нужную сумму и снова набираю Марину. Результат тот же – абонент не доступен.

Вечером сотрудник прокуратуры просит задержаться для уточнения некоторых вопросов, и в итоге из офиса я выхожу около девяти часов. Завожу двигатель, и пока машина прогревается, пытаюсь дозвониться до малыша несколько раз подряд.

Ощущаю себя беспомощной истеричкой и чувствую тотальное одиночество. Я не знал, что это такое, пока в моей жизни не появилась Маришка. Оказалось, одиночество – это когда она не со мной.

Докуриваю сигарету, когда неожиданно телефон взрывает тишину мелодией входящего вызова.

На экране Греховцев Герман.

Приехали.

Тушу окурок в пепельнице и отвечаю.

– Здравствуй, Герман.

– Вечер добрый, - отвечает холодно, - слышал, у тебя проблемы. Говорить можешь?

У них там ночь уже. Понятно, что не просто поболтать позвонил. Значит, знает уже.

– Слушаю.

– Марина вернулась домой, - говорит он без предисловий, - узнаю, что звонишь ей, прилечу и лично ребра переломаю. Все понятно?

– Все. Герман… будь с ней помягче. Не наказывай, она ни в чем не виновата.

– Без тебя разберусь, - отчеканивает жестко.

– И разреши мне с ней говорить.

– Я предупредил, Арсений. Забудь о ней.

На языке так и вертится послать его, но вовремя его прикусываю. Тесть мой будущий, все-таки.

– Герман, неприятности от Филатова, а разрулю и приеду за Мариной.

– Приедешь? – усмехается он, - ну, давай. Встретим, как самого дорогого гостя.

Домой возвращаюсь уже ночью, быстро перекусываю бутербродом, принимаю горячий душ и заваливаюсь в гостиной на диване с телефоном в обнимку.

Пытаюсь уснуть, понимая, если не получится сделать это сейчас, завтра я превращусь в зомби. Мое тело функционирует из последних сил, нервная система истощена и обессилена. В ушах постоянный шум, а глаза просто отказываются закрываться.

В тот момент, когда я понимаю, что без стакана коньяка мне не уснуть, телефон тихонько пикает, оповещая, что Марина на связи.

Тут же набираю ее, но слышу короткие гудки. Звонит кому-то. Скидываю и повторяю снова, смеясь в голос, чувствуя, что мы, очевидно, звоним друг другу одновременно.