Чтение онлайн

— НЕТ! — кричит Крис. — Больше никаких секретов, никакой лжи. Давайте выложим все карты на стол. Я ещё даже не дошёл до самой лучшей части истории, — говорит он сердито.

— Давай, объясни, что ты был настолько эгоистичен, что откладывал и даже серьёзно саботировал моё лечение только из-за нешуточного страха перед возвращением моей памяти, если бы я интегрировался! — Крис говорит сердито.

Я смотрю на миссис Скотт, у которой из глаз текут слёзы.

— Уильям, как ты мог? — хныкает она.

— Всё было не так Гвен. Я клянусь тебе, — говорит мистер Скотт, вставая из-за стола. Он пытается подойти к ней, но Крис преграждает его путь.

— Нет, не подходи к моей маме! — говорит Крис, блокируя его.

— Скажи ей, сколько раз ты её трахал. Что это была не одноразовая сделка, ты поимел её достаточно, чтобы обрюхатить!

— Боже мой, — бормочу невнятно. Все в комнате, включая самого мистера Скотта, выглядят застигнутыми врасплох.

— Что?! — озадачено говорит мистер Скотт.

— Да, думаю, ты ещё долго трахал её после того, как я узнал, потому что у неё появился твой ребёнок в девятнадцать. У тебя, блять, семилетняя дочь. Её зовут Уилла. Мило, да? — говорит Крис злобно.

Миссис Скотт встаёт со своего места и выбегает из комнаты. Мистер Скотт проходит мимо Криса и следует за ней.

— Наши ужины всегда самые лучшие, не так ли? — он смеётся. Эйдан качает головой.

— Не самый верный способ, чувак, — презрительно говорит Эйдан.

— Хорошо, скажи мне, Эйдан. Как я должен был противостоять своему отцу, трахающим мою лучшую подругу? — спрашивает он его сердито.

— Кто ты вообще? Потому что, если ты Крис, то повёл себя, как настоящий осёл, — говорит Эйдан, покидая комнату.

— Как я стал виноватым? — кричит он сердито. Я забираю Кэйлен и подхожу к нему.

— Я знаю, что тебе сейчас больно. Не могу представить, что ты чувствуешь. Но то, как ты справился с этим... Это не похоже на тебя, — говорю ему, и Крис хмурится.

— Мне не больно, я разъярён. Я злюсь, я чертовски зол! Он это заслужил! — выражение лица Криса жёсткое и холодное. Я киваю.

— Я не оправдываю его. Но ты был так занят, пытаясь прижать его, что не заметил, как сильно страдала твоя мама. Каждый удар, который ты наносил ему, доставался и ей, — я пытаюсь достучаться до него. Он даже не смотрит на меня. — Когда тебе действительно понадобится кто-то, чтобы поговорить об этом, я здесь, — произношу, передавая ему Кэйлен. Я не уверена, Кэл это или Крис, но кем бы он ни был, он не исчезнет рядом с ней, а мне после такого нужно поспать. Это было слишком.

***

Проснувшись, я проверяю свой телефон. Сейчас половина третьего ночи. Я поднимаюсь наверх в комнату Криса, чтобы убедиться, что он не против присутствия Кэйлен. Поднявшись наверх, замечаю мистера Скотта, держащего в руках свою голову, сидя под дверью своей комнаты. Я оборачиваюсь, чтобы спуститься вниз.

— Лорен, — зовёт он меня. Я останавливаюсь и подхожу к нему. Он выглядит ужасно. Сухие пятна от слёз на щеках. Волосы в беспорядке, я не могу помочь, но какой-то части меня его жалко.

— Знаю, ты думаешь, что я самый низкий человек на земле. После моего отношения к тебе и услышанного, — говорит он. Я тихо стою, не зная, что сказать. — Я самый тупой человек на планете, — смеётся он над собой и начинает плакать.

Я не знаю, что делать. Мы столкнулись слишком внезапно.

— Она никогда меня не простит, — шепчет он. Ох, это так неловко.

— Могло быть и хуже. Кэл мог вернуться, — шучу, пытаясь поднять его настроение. Он хихикает.

— Худшая часть всего этого. Сегодня здесь был Крис. И я сделал Криса таким, — говорит он, качая головой. — Я повлиял на разрушение своей семьи больше, чем когда-либо смог бы Кэл, — продолжает он. — Я винил его в собственной глупости. За ошибки, которые совершил сам. Вымещал всё на нем. Ненавидел его, потому что он видел, что я сделал, затыкал ему рот и слишком трусил, чтобы сказать жене правду, — продолжает он. — Ты можешь поговорить с ней? — отчаянно просит он.

— Я... Я... Ей, наверное, нужно побыть одной, — говорю ему.

— Нет, она не должна быть одна. Она не хочет со мной разговаривать. Это съедает её! — он встаёт и берёт меня за руку. — Скажи ей, как мне жаль и как сильно я её люблю. Что мы с Лизой были самой большой ошибкой в моей жизни, и я переживал какой-то сумасшедший кризис среднего возраста. Я никогда никого не любил так сильно, как Гвен. Пожалуйста, скажи ей, — он умоляет меня, проводя к двери.

— Но как мне туда попасть? — судорожно спрашиваю его.

— Дверь не заперта. Она говорит, что не хочет меня видеть, и я уважаю её желания. Но я слышу, как она плачет. Она не спит. Пожалуйста, будь рядом с ней, — я киваю, желая сделать всё, чтобы уйти от него. Его безысходность и отчаяние просто витают в воздухе. Я неохотно поворачиваю ручку их спальни, и она открывается, как он и сказал. Я слабо улыбаюсь, когда вхожу, и закрываю дверь.

— Миссис Скотт, — тихо зову я. Свет льётся сквозь открытую дверь ванной комнаты. Я подхожу и вижу миссис Скотт, сидящую на полу, прислонившись спиной к их ванне. Она не плачет, но выглядит оцепеневшей. — Надеюсь, я вас не беспокою, — говорю я. Она смотрит на меня и слегка улыбается.

— Уильям попросил тебя войти сюда, не так ли? — спрашивает она. Её голос сухой и хрупкий. Она, должно быть, плакала часами.

— Да, — произношу, не зная, должна ли я улыбаться или плакать вместе с ней. Она выглядит по-другому. Словно ей пять лет. — Я могу выйти, если вы хотите побыть в одиночестве, — говорю я тихо, и миссис Скотт качает головой, поэтому я сажусь на крышку унитаза. Она надолго замолкает.

— Я провела столько времени в этой ванной, когда болела, — говорит она через пару минут. — Химия сделала меня такой страшной, — продолжает она. — Я приходила сюда, чтобы скрыть свою тошноту. Я знала, как они страдают, видя мою боль. Я буквально хотела умереть. На самом деле. Я так устала каждый день быть больной, — говорит она, крепко сжимая голову. — Но я продолжала держаться. Я сражалась снова и снова, потому что знала, что после моей смерти они никогда не станут прежними, они не смогут жить без меня. Я не хотела оставлять свою семью в разрухе. Я просила Бога сделать меня сильнее и лучше, даже если этого будет достаточно, чтобы Крис снова полюбил своего отца, как раньше, — говорит миссис Скотт, и её голос ломается на последних словах. — Я знаю, когда началась интрижка, — она качает головой. — Уильям, он был счастлив. Счастливее, чем за всё то долгое время, — смеётся она, но горько и похоже, что ей больно.

— Он проходил через какой-то... я могу это назвать только кризисом среднего возраста. Он был сам не свой. Замкнутый, продолжал говорить, что не чувствует себя совершенным. Он не был счастлив, и я пыталась сделать всё, чтобы его осчастливить, но не могла прорваться сквозь стену, которую он построил. Он оставался таким месяцами, а потом, как гром среди ясного неба, хандра закончилась. Он снова стал человеком, которого я знала и любила, — вздыхает она, и слёзы снова наполняют её глаза. — Я думала, что это из-за того, что я сделала. Что он снова влюбился в меня, но всё это время он был счастлив, потому что спал со сверстницей нашего сына, — начинает плакать она. — Меня от этого тошнит. Они делали это в нашем доме. В нашем доме, Лорен. Как они могли это делать? — вопрошает она, плача сильнее. — Я позволяла ей спать в моём доме, я научила её готовить. О Боже, она просила у меня совета о мальчиках.