Чтение онлайн

— Здравствуй, это я. Не разбудил?

— Нет-нет. А если бы трубку подняла мать?

— Естественно, дал бы отбой.

— Плутишка-зайка серенький. Ты откуда, с работы?

— Да. Извини, закрутился. Хотел услышать твой голос. Завтра позвоню.

— Завтра мы собирались в кино. Ладно, я только хочу спросить: а на свадьбу собственную ты найдешь время? Ты уже доложил начальству? Или ты отложил свадьбу до лучших времен?

— Каюсь, винюсь, я вообще, знаешь, кругом и во всем виноват. Завтра, видимо, будет у нас жарко, как и этой ночью. Но я непременно позвоню. Помню, люблю, целую. Прости, надо кончать, жду звонка.

— Валечка, береги себя. Мне очень тревожно. До звонка?

Телефон, еще хранящий тепло голоса, спокойного дыхания Инны, сразу же затрезвонил.

— Слушаю, Скворцов!

— Дежурный по управлению передал, что ты нас разыскиваешь.

— Вы далеко? Вышли на след?

— Увы! Этот пострел везде успел. Как в анекдоте: и тут его нет, и там его нет. Но — был! А мы в десяти минутах от вашей райрезиденции.

— Тогда, может, не по телефону? Крепко все закручивается и времени в обрез. Да и, сами знаете, «уши» есть и в наших кругах!

— Это — знаю. Лады, еду, тут на стреме есть кого оставить.

— Спасибо. Сейчас кофе приготовлю.

— Ну, нечего хозяйничать в чужом кабинете.

— Простите, но… Нет, нет, я не вам. Жду. Кофе будет.

— Так-так, ты уже здесь, без меня, приемчик устраиваешь, — Иволгин, хмурясь, пересек кабинет, остановился у стола. Взгляд майора, бесспорно, был далеко не мрачен, глаза скорее смеялись.

— Я подумал: человек ночью, с холода…

— Все правильно. Включай чайник, да воды вначале набери, там на дне осталось, а нас здесь соберется целый коллективчик. Сейчас будут начальник следственного отделения, пару наших орлов. Должен и Иванцив подъехать, послал за ним машину. Подполковник одобрил план действий. Ну, заяц, погоди!

Через десять минут они пили кофе, образуя довольно-таки живописную группу. Посторонний, попав в этот кабинет, вряд ли смог бы определить, кто и зачем здесь собрался в поздний час: возраст — разный, все — в гражданской одежде, кабинет невыразительный: на полке — бюст Пушкина, на стене — плакат-шутка о вреде курения. Но все они хорошо понимали друг друга, и, главное, умели думать вместе. Когда, наконец, определились в деталях совместной работы, Иволгин, как гостеприимный хозяин предложил:

— Может, еще по чашке кофе? Чтоб не зевалось…

Отказались все, кроме Иванцива. Валентин подчеркнуто старательно отмерил в довольно объемные, не кофейные керамические чашки по две чайные ложки растворимого индийского кофе, по ложке сахара, — в этом их вкусы были схожи, залил кипятком, размешал до появления пенки.

— Ты, Скворцов, способный малый, — заметил Иванцив. — Пора бы тебя женить, вполне созрел. Жену сумеешь обслужить.

— Я как раз думал…

— Ну, думки оставь, Валентин, до более спокойных времен. Сейчас не до лирики, — отрезал Иволгин.

— Жена в нашем деле не помеха — только психологическое затруднение, — судя по этим словам, Иванцив уже преодолел продолжительную горечь собственного развода.

— Не совращай парня, старый циник-философ. Ну, пошли? Кажется, ничего не упустили.

— Я думаю, следовало бы организовать пост в больнице, где находится ваша разведчица, — одеваясь, сказал Иванцив.

— Пост? Ну, все-таки у нас не сицилийская мафия, — проронил несколько скептически майор.

— Да, у нас — собственная. Но ты заметил, как наше здоровое советское общество упорно перенимает именно худшие образцы западной жизни? Доживешь, Валентин, может быть, до того, что и у нас мафия пойдет в открытую — стрелять, взрывать, похищать.

— Вот уж нет, я таким долгожителем быть не желаю, — отказался Скворцов. — А может, действительно нужен пост в больнице? Хотя Маша там под постоянным наблюдением, в этой палате — круглосуточно свет, неотлучно люди из персонала. И все же пост нужен! Раз — безопасность Маши, два — Федосюк сам либо некто из подосланных им мог узнать, что ее увезли без сознания, но живую. Зевак было при этом немало. Вот и выход на след. Поставим реанимацию на прослушивание?

— Уже сделано, — отозвался Иванцив. — Вы об охране позаботьтесь.

Они опоздали примерно на четверть часа. Еще раньше, два часа назад, дежурный врач реанимационного отделения распорядился перевести Машу, пришедшую в себя, в другую палату, чтобы она спокойно поспала.

— Дрянь недобитая! И что теперь делать? Меня же, как пить дать, уже ищут-свищут, — Федосюк нервно кружил по комнате, обставленной с претензией на вкус, но больше свидетельствующей о тугом кошельке хозяина.

Хозяин квартиры, лет тридцати с небольшим, выглядел вполне интеллигентно: черная, ухоженная бородка, быстрые карие глаза, крупный, но хорошей лепки нос. Портили впечатление уши, слишком заметно отстающие от черепа, слишком розовые. Он, сидя в кресле, спокойно курил, наблюдая за Федосюком. Тот резко остановил свое кружение, почти крикнул:

— Что ты молчишь! Ждешь, пока я слиняю отсюда? Такой гость — хуже татарина?

— Жду, когда, наконец, утрешь сопли и будешь готов к мужскому разговору.

— Я же пришел к тебе за советом. Но, черт побери, земля горит под ногами, именно такое ощущение. «Тачку» поставил метрах в трехстах от дома, но… Они же там, в милиции, не все олухи, а «Жигуль» — не иголка в сене.

— Кстати, знаешь, как найти эту самую иголку в сене? Сжечь стог.

— Не врубился.

— Да я так, чтобы выпустить пар. Сказанное здесь тобой, надеюсь, чистосердечное признание? Иначе игра сразу не в твою пользу пойдет.

— Не убавил — не прибавил. Но сколько не шевелю мозгами, не пойму, зачем эта сучка следила за мной.

— Их карты мы не знаем. Пока. Но сдается мне, что интересуешь ты ментов исключительно по одной причине: убийство старухи. Из них уже, небось, душу вытрясли, а там и звезды полетят: в прекрасном, орденоносном городе Львове убивают таких замечательных граждан, как профессор мединститута. Кстати, ты точно не тюкнул ее по головке? Любя? Или из ревности?

— На кой мне она на кладбище? Живая — меня ценила, хотя, чтобы выжать из нее пару кусков, надо было попотеть.

— Ну, ты мужик в хорошей форме.

— Бей, бей лежачего! Да я при ней был долгое время вроде личного секретаря.

— Секретарша обошлась бы ей дешевле. Но о вкусах не спорят. Лады, пора подводить черту. Ты здесь прохолонь окончательно, встряхни мозги. А я смотаю по тройке адресов, улажу, что нужно, узнаю, что нужно.

— Да скажи мне по-человечески, что же можно сделать в моем положении?! Я здесь без тебя волком завою.

— Там, на полке, найди и полистай Уголовный кодекс.