Чтение онлайн

— Но зачем... зачем ему вообще всё это? — выдохнула я прерывисто, чувствуя, как голова идёт кругом от его близости, от его запаха, заполнившего лёгкие. — И о какой именно лазейке в законе ты сейчас говоришь?

— Потому что он повёрнут на тебе. Одержим тобой, как гребаный маньяк, — прорычал он в мою кожу, и я почувствовала, как его клыки удлинились, скользнули по чувствительной коже, но не прокололи её. — Как ненормальный, больной ублюдок. А лазейка заключается в том, что... мы с тобой пока официально не подтвердили нашу связь перед обществом. Ты до сих пор не представлена публично как моя омега. Документы о передаче есть, но официальной презентации не было... До конца исполнения договора, я не могу представить женщину как официально свою. И это даёт другим альфам формальное право претендовать на тебя, оспаривать мои права.

— Какого договора? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и непонимания.

— Когда альфа забирает из семьи омегу, не столько играет роль наличие истинности. Это важно конечно, но в договорных союзах не имеет значения, есть пункты о перерыве и нейтралитете. Семьи сами регулируют данные сроки. В договоре с семьей Негроне срок нейтралитета был три года. Вчера я наконец смог выкупить у Салары Нигроне два года в свою пользу. Год после смерти Лауры я не имел права перед законом представлять кого бы то ни было своей женщиной что бы не порочить честь погибшей. Во всех договорах есть такие сроки. Это закон.

— Это значит...?

Он медленно оторвался от моей шеи, оставив после себя влажный след, который быстро остывал на воздухе, заставляя меня дрожать. Выпрямился, сел обратно за руль, провёл рукой по лицу, по волосам, приводя себя в порядок. Его челюсть была сжата так сильно, что я видела, как ходят желваки.

— Это значит, что, когда мы вернёмся домой истечет последний срок. Осталось три дня, — его голос звучал твёрдо, решительно, не оставляя места для возражений, — я официально представлю тебя всем, кому нужно. Публично. Как мою истинную омегу.

Мы ехали молча уже больше часа, и с каждой минутой город всё больше отдалялся, растворялся за окнами, словно стирая последнюю связь с привычным миром.

Высотки сменились невысокими домами, потом те исчезли совсем, оставив только редкие коттеджи за высокими заборами и бесконечные поля, залитые вечерним светом, который становился всё более тревожным, кровавым.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в тревожные оттенки. От золотисто-оранжевого до глубокого багрового. Было красиво, но я не могла в полной мере насладиться этой картиной, потому что всё моё внимание было сосредоточено на мужчине рядом. На едва сдерживаемой опасности, что исходила от него густыми, почти осязаемыми волнами. Его присутствие делало со мной что-то странное, ведь с каждым вдохом моё тело все сильнее пробирала дрожь.

Каин сидел за рулём, и даже не глядя на него напрямую, я чувствовала каждое изменение в напряжении его тела. Его лицо было жёстким, скулы выступали резче обычного, челюсть сжималась так, что звучал скрежет зубов. Пальцы на руле сжимались и разжимались с пугающей регулярностью.

Дыхание вырывалось рваными, яростными рывками. Каждый вдох давался ему с усилием, будто воздух стал слишком густым. Грудь вздымалась под тонкой тканью дорогой рубашки, и я видела, как натягивается от напряжения мышц под ней.

Его запах в этом замкнутом пространстве становился всё более концентрированным, удушающим. Терпкий и острый покрытый мощной волной чистого доминирования.

Он давил на меня физически, словно прикасался и ластился. Заставлял инстинктивно сжиматься в кресле, поджимать ноги, прижиматься спиной к сиденью.

Я чувствовала это всей своей кожей. Гон приближался неумолимо и чертовски пугающе. Он был совсем близко. И от этого осознания желудок скрутило в тугой узел из страха, панического предвкушения и чего-то ещё. Тёмного, запретного, чему я боялась дать название.

Мы свернули с основной трассы на узкую грунтовую дорогу. Становилось всё темнее, лес наступал плотной стеной, поглощая остатки света, и казалось, что мы въезжаем куда-то, откуда нет пути назад.

Наконец впереди показался высокий кованый забор с массивными воротами, которые бесшумно открылись. За ними, на небольшой возвышенности, словно замок из мрачной сказки, стоял дом. Огромное двухэтажное здание из тёмного камня и выбеленного дерева, с панорамными окнами, отражающими кровавые всполохи заката.

— Приехали, — глухо произнёс Каин, глуша двигатель.

Мы вышли из машины, и прохладный воздух резко ударил в разгорячённое лицо. Я жадно вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но это не помогало. Волнение все сильнее поглощало меня. Пульс бешено стучал в висках, в сжатом горле, между сведённых бёдер. Там постепенно начинал концентрироваться жар.

Каин обошёл машину, взял мою руку в свою и сжал крепко, впиваясь в кожу.

Он повёл меня к входу практически волоча за собой, и я едва успевала за его широким шагом. Массивная дверь открылась бесшумно, впуская нас внутрь.

Внутри дом оказался ещё более впечатляющим. Высокие потолки с тёмными балками, огромные окна, через которые лился густой кроваво-красный свет. Открытое пространство — гостиная с камином перетекала в кухню с чёрным мрамором, минимум перегородок. Дорогая мебель строгих, тёмных тонов. Всё дышало огромным богатством.

Но я почти ничего этого не замечала. Всё моё внимание было приковано к Каину, к тому, как он отпустил мою руку и отошёл, развернувшись ко мне спиной. К тому, как невероятно напряжены его плечи, как он медленно сжимает кулаки, потом разжимает, будто пытаясь удержать что-то огромное внутри.

Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, только его спина вздымалась от глубоких вдохов. Потом медленно повернулся ко мне.

И я едва сдержала испуганный вздох.

Его глаза.

Боже, его глаза.

Зрачки расширены настолько, что почти целиком поглотили холодный серый цвет, оставив только тончайшее серебристое кольцо по краю, которое сверкало, как лезвие ножа. В этой непроницаемой черноте плескалось что-то дикое, первобытное. Что-то настолько опасное и голодное, что должно было меня напугать до смерти.

Но вместо страха внизу живота медленно, неумолимо разливалось предательское, жгучее тепло. Оно растекалось по венам, пульсировало между сжатых бёдер.

— Юна, — произнёс он, и это был низкий рык, который прошёлся по моей коже болезненными мурашками. Он сделал один медленный шаг в мою сторону, потом ещё один, двигаясь плавно, как хищник, который уже загнал добычу в угол. — Подойди ко мне. Сейчас.

Сердце забилось в панике, требуя выхода. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и на дрожащих ногах сделала несколько шагов к нему. С каждым шагом его запах становился всё более концентрированным, удушливым. Я не могла разобрать чем он пахнет. Это было как вдохнуть воздух после затяжного дождя и грозы.