Чтение онлайн

Альберт вошел именно в тот момент, когда Нора, сняв туфли, стояла на стуле и пыталась на стене заменить свой диплом об окончании каких-то очередных курсов на рисунок. Альберт застыл. Лицо его приняло обычное желчное выражение. Он, судя по всему, приготовился прокомментировать эстетический эффект от пяточек Норы, просвечивающих розовым сквозь темно-коричневые колготки.

– Нора, – позвал он ласково.

– А-ах! – Девушка испугалась от неожиданности, взмахнула руками, чуть не выронила рисунок, испугалась еще больше и почти упала. Придавленная осознанием своей неловкости, Нора инстинктивно втянула голову в плечи и повернулась к Альберту. – Слушаю, мистер Ридли.

– Нора, что вы там делаете, позвольте спросить? Вам скучно?

– Нет…

– А почему вы висите между полом и потолком, вместо того чтобы расшифровывать интервью, как я просил?

– Извините… – Нора совсем стушевалась. – Я хотела, чтобы красиво…

– Это похвальное желание. Но мы, простые смертные, – прозвучало как «вы, простые смертные», – не всегда имеем достаточное представление о красивом. Дайте посмотреть, что там у вас.

Нора растерянно протянула Альберту сразу и диплом, и рисунок. Потом вспомнила, что лучше бы слезть. Спустилась, не сразу попав ногами в туфли. Подала Альберту две рамки.

Альберт посмотрел на рисунок, и догадка, даже не догадка, а какое-то предчувствие пронзило его. В голове потемнело, как от приступа мигрени. Он не сразу, наверное, совладал с лицом, чем удивил и напугал Нору. У Альберта возникло чувство, что его выпили досуха, что кривая его судьбы выгнулась дугой и побежала вспять.

На рисунке он узнал гору с названием Медвежья Лапа. У нее была такая характерная верхушка, какую ни с чем не спутаешь. И домики Анморе. Много снега. Лиловатые пятна здесь и там. Солнце садится. Где-то за спиной смотрящего.

– Что это? – спросил Альберт, то ли пытаясь найти разумное объяснение происходящему, то ли отдаляя от себя какой-то важный момент.

– «Мечта о любви»… Я нашла это в Интернете… – Нора не понимала, что происходит. Ей на секунду показалось, что босс уволит ее немедленно за некую серьезную ошибку. Или за отсутствие вкуса…

– Мечта о любви. Точно. Я это заберу, вы не против? Выпишите мне счет: сколько заплатили за рисунок и за доставку… – Альберт закрыл за собой дверь кабинета.

Через несколько минут он вызвал Нору по интеркому:

– Где вы это взяли?

– Что? – не поняла Нора. Она уже занялась расшифровкой интервью.

– Акварель.

– В Интернете.

– Это я уже слышал. Что за сайт?

– Я так не помню… Сейчас посмотрю… – Нора покопалась несколько секунд и продиктовала Альберту ссылку.

Альберт отсоединился, забыв поблагодарить. Дрожащими пальцами вбил в адресную строку название страницы. Соединение выполнялось долго-долго. Пустой экран словно издевался над ним. Альберт сцепил руки, чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь. Ему казалось, что вот-вот рухнет потолок, взорвется здание телецентра или он сам. Сердце в груди бешено стучало, стучала кровь в ушах. Было очень страшно, и непонятно – отчего.

Хотя все по сути понятно. Альберт уже смирился, что Джина ушла из его жизни навсегда. Горько, больно, невероятно, непостижимо, неправильно – но ушла. А вот теперь…

Отблеск надежды, надежды хрупкой, как стеклянный рождественский шар, и за нее – очень страшно. В любой момент ее может не стать.

«Краски моих снов. Джина Конрад». Это был ее сайт. Альберт застонал глухо. Давление подскочило, наверное, до двухсот. Еще раз взглянуть на нее…

Альберт даже не мог понять, где искать фото автора. А, вот. «О себе».

Она смотрела на него чуть-чуть задумчиво, словно видя что-то величественное и интересное за его спиной. Красивая молодая женщина, в чем-то уверенная, в чем-то – еще ищущая ответов стояла, сунув руки в карманы джинсов, у окна. Она будто бы обернулась порывисто, когда ее позвал фотограф. Половина ее лица была освещена падающим из окна светом, половина лежала в тени. За окном высились горы. Знакомые горы Швейцарии.

– Джина, – прошептал Альберт. – Ну здравствуй, Джина.

Он долго не мог отвести взгляда от знакомого лица. Джина, такая, какой он видел ее в Альпах, может, только чуточку серьезнее, будто вернулась к нему.

Нет, еще не вернулась.

Только стало ясно, что она прочно заняла какое-то место в жизни Альберта и никогда оно не будет принадлежать кому-то другому.

И все.

На этой же страничке был выложен текст:

«Смешно будет повторять, что я – Джина Конрад. Вы и сами обо всем догадались. Спасибо, что посетили мой сайт. Я ценю ваше внимание и ваше время.

Я рисую очень-очень давно. Потом моя глупая жизнь сложилась так, что я забросила кисти и карандаши. Точнее это я глупая. Если Богом тебе дан дар творить, отказываться от него – значит убивать свою душу. Подумайте о своих талантах. Я не претендую на звание великой художницы. По крайней мере, пока. Я не знаю, что ждет меня в будущем. Я уверена только, что буду рисовать теперь всегда.

Иногда мне становится горько: никогда никакими красками, никакими техниками мне не передать всей полноты своего мировосприятия. Мир создан не человеком, и повторить его в точности не дано никому. Я могу лишь в общих чертах показать, что за образы живут во мне, и это, извините, неизменимо, потому что мысль и бумага, вещество краски, даже пиксели на экране монитора имеют совсем разную природу.

Но я вам намекну.

Вы увидели или, может быть, еще только увидите работы самых разных периодов моей жизни: детские (раздел «В детской и за окном»), юношеские («Когда весь мир лежал передо мной») и работы последнего времени («Я захотела быть…»). Спасибо человеку, без которого не было бы этого сайта, – Михаэлю Клаудеру, и человеку, без которого не было бы всего, – А. Р. Ваша Джина».

А. Р. Неужели?.. Черт, не важно, не важно, гораздо важнее – что она смогла!

– Молодец, девочка! Молодчина! Я горжусь тобой, – прошептал Альберт. – Только что же нам делать дальше?

Он рассматривал ее рисунки: пейзажи и портреты, этюды с животными – и понимал, насколько талантлива его… возлюбленная. Она рисовала радугу, голубей, невероятной красоты деревья и долины, рисовала небо, облака, дождь, листья; линии, сферы и кубы.

Когда Альберт увидел свой портрет, ему показалось, что потолок все-таки рухнул.

Портретом в полном смысле слова этот карандашный рисунок назвать было нельзя. Художница словно подошла к нему со спины. Альберт узнал свои плечи, свою шею, узнал свитер, в котором ездил в Анморе. Подпись гласила: «Я не знаю, как к тебе подойти». Был еще портрет – в профиль, без подписи.

Мстительная мысль посетила Альберта: «А вот парня своего она не нарисовала!»

Вспомнились слова: «Человек, без которого не было бы всего». Значит, он для нее тоже что-то значит? Может быть, так же много, как и она для него?