Чтение онлайн

Киа долго смотрел на Ма Жуна полными слез глазами.

– Ладно, коль скоро ученый Ли погиб, думаю, не случится ничего плохого, если я вам все расскажу. Постараюсь быть кратким. Когда я проиграл все свои деньги в том проклятом заведении, ученый, чтоб его, сидел напротив меня. Представьте, этот лицемер заявил, что я играл неосмотрительно, а потом стал приставать с расспросами, не хочу ли я заработать и тем самым возместить утрату. Разумеется, я согласился. Тогда Ли повел меня в лавку Вэня. Они оба сговорились против Фэн Дая. Как я понял, Вэнь должен был устроить Фэну какие-то неприятности, и тогда Ли, используя свое влияние в столице, сумел бы добиться, чтобы торговец древностями занял место Фэна, то есть вместо него надзирал бы за порядком на острове. Разумеется, Ли при таком раскладе тоже получил бы немалые деньги. Вот вам и столичная знаменитость! Словом, Ли и Вэнь хотели, чтобы я втерся в доверие к Фэн Даю и стал их соглядатаем в его доме. Кроме того, мне надлежало спрятать у Фэна небольшую шкатулочку.

– Ах, негодяи! И вы, глупец, согласились?

– Напрасно вы меня оскорбляете, Почтенный! Попробовали бы вы сами остаться на этом острове совсем без денег. Вдобавок я не был знаком с Фэн Даем и подумал, что он нисколько не лучше других – такой же мошенник. Только не перебивайте, мне и так очень трудно удерживать в голове нить этой грустной истории. Кстати, кажется, вы обещали разделить со мной этот кувшин?

Ма Жун наполнил чашу собеседника и приготовился слушать дальше. Молодой поэт с жадностью выпил вино.

– Ну вот, Ли предложил мне встретиться с Фэном и попросить у него ссуду, обещая вернуть деньги, после того как сдам экзамены. Вроде бы Фэн дай склонен помогать молодым талантливым поэтам, попавшим в беду. Возможно, все и пошло бы по плану Ли Линя, но, поговорив с Фэн Даем, я понял, что это доброй и порядочный человек. К тому же он согласился предоставить мне ссуду. И мне показалось, что я понравился Фэну, так как на другой день он пригласил меня к себе обедать и на следующий день – тоже. Я познакомился с его красавицей дочерью и еще с одним очень хорошим человеком по имени Тао Паньтэ. Между прочим, он неплохо разбирается в поэзии. Прочитан мои стихи, Тао сказал, что в них есть утонченность, свойственная произведениям древних поэтов. – Плеснув себе еще вина, Киа отхлебнул большой глоток. – Побывав у Фэн Дая во второй раз, я отправилсяк Вэнь Юаню и заявил, что отказываюсь подглядывать за Фэном, ибо считаю его порядочным человеком и являюсь таковым сам. Потом я добавил, что по этой же причине охотно приглядел бы за самим Вэнем, равно как за Ли и за их прихвостнями. Ну и, возможно, еще пару фраз в том же духе. Вэнь стал кричать, что я и так не получил бы от них ни медяка, поскольку Ли уже передумал и все отменил. Меня это устраивало. Исходя из того, что Фэн пообещал ссудить меня деньгами, я взял взаймы у хозяина постоялого двора серебряный лян и вновь окунулся в мир так называемых порочных наслаждений. Вскоре я познакомился с девушкой – самой лучшей, самой чудесной девушкой, какую мне когда либо доводилось видеть. Я ждал этой встречи всю жизнь!

– Она тоже пишет стихи? – подозрительно осведомился Ма Жун.

– Благодарение Небу, нет! Это простая, добрая и отзывчивая девушка. Из тех, с кем отдыхаешь душой, если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Она какая-то… очень надежная. А от девиц, склонных к сочинительству, надо держаться подальше! – Поэт икнул. – Подобные девушки не в меру чувствительны, а я и сам такой. Нет, если в моем доме кто и будет писать стихи, то я сам. Исключительно!

– Ну и что же вы тогда так печалитесь?! – ухмыльнулся Ма Жун. – Немногие могут похвастать вашим везением! Вы можете жениться на девке Фэна, а другую – ну, ту, с которой отдыхаешь душой, – взять в наложницы.

Киа выпрямился на стуле, с трудом сосредоточил взгляд на собеседнике и надменно изрек:

– Фэн дай – порядочный человек, и Нефритовый Перстень – никакая не девка, а образованная и серьезная девушка, хоть и немножко нервная. Я нравлюсь Фэну и его дочери, и они мне тоже нравятся. Вы думаете, я такой негодяй, что возьму в жены единственную дочь Фэн Дая, получу доступ к его богатству, а потом куплю себе танцовщицу и введу ее в дом?

– Многие молодые люди с восторгом ухватились бы за такую возможность, – задумчиво проговорил Ма Жун. – Да и я бы не прочь.

– Счастье, что я – не вы! – гневно выкрикнул Киа.

– Взаимно!

– Взаимно? – промямлил поэт и, наморщив лоб, забормотал, поочередно тыча кривоватым указательным пальцем то в себя, то в Ма Жуна: – Вы… Я… Вы… Я… Вы меня оскорбляете!

– Вовсе нет, – невозмутимо отмахнулся Ма Жун. – Тут вы ошиблись.

– Прошу прощения, – выдохнул Киа Юпо. – Это все из-за свалившихся на меня неприятностей…

– И что же вы собираетесь делать?

– Не знаю. Будь у меня деньги, я бы выкупил ту девушку и уехал! Тем самым я оказал бы услугу Тао. Он, видите ли, влюблен в дочь Фэн Дая, но скрывает это. – Поэт наклонился к Ма Жуну и заплетающимся языком просипел: – Господин Тао слишком щепетилен.

Ма Жун глубоко вздохнул.

– А теперь послушайте, юноша, что вам скажет умудренный опытом человек, – с отвращением бросил он. – И вы, и Тао, и подобные вам совестливые господа – все вы только усложняете простые вещи, причем и для себя, и для других. Я объясню вам, что делать. Женитесь на дочери Фэна и целый месяц отдавайте ей всего себя – до тех пор, пока она не избавится от ненужной чувствительности и не попросит у вас позволения малость передохнуть. дайте ей эту передышку. Но вам, естественно, понадобится женщина —вот вы и купите другую девку, чтобы не томиться и не скучать. Жена будет вам благодарна, да и наложница – тоже. И обе они будут такими, как вы захотите, – либо спокойными, либо ненасытными. Потом купите еще одну наложницу, чтобы в любой момент, когда женщины начнут создавать вам трудности, можно было сесть вчетвером за стол и сыграть в маджонг. Именно так поступает со своими женами мой господин, судья Ди. А он человек ученый и весьма добродетельный. Кстати, я вовремя вспомнил о своем господине – мне пора идти.

С этими словами Ма Жун поднес к губам кувшин и залпом допил остатки вина.

– Спасибо за приятную беседу! – сказал он и, не дав возмущенному поэту придумать достойный ответ, вышел.

Покинув обитель танцовщиц, судья Ди отправился к Фэн Даю, показал привратнику верительный документ, и очень скоро хозяин дома поспешно вышел во двор встречать нежданного гостя, с нескрываемым интересом расспрашивая, нет ли каких-нибудь новостей.

– Есть, – спокойно ответил судья. – Выплыло несколько новых фактов, однако, прежде чем предпринимать что-либо официально, я хотел бы обсудить их с вами и вашей дочерью.

Фэн бросил на судью испытующий взгляд.

– Насколько я понимаю, почтенный господин судья, вы хотите, чтобы разговор происходил без свидетелей? – медленно и со значением произнес он и, дождавшись от Ди кивка, добавил: – Тогда позвольте мне проводить вас в садовую беседку, где вы сегодня утром разговаривали с господином Тао.

Фэн дай отдал распоряжения слуге, а затем повел судью через роскошные покои в сад позади дома. Когда они оба уселись за чайный столик, слуга наполнил чашки и исчез. Вскоре на тропинке показалась стройная фигура дочери Фэна. На ней было все то же платье из черной камки.

После того как Фэн представил дочь судье, та, скромно потупив глаза, осталась стоять рядом с отцом. Ди откинулся на спинку стула и, поглаживая длинную бороду, обратился к хозяину дома:

– Мне стало известно, что цзиньши ЛиЛинь, встретив вашу дочь на реке, после столкновения лодок, возымел против нее бесчестные намерения. Кроме того, меня уведомили, что впоследствии Ли отправил девушке записку с угрозой, если она не согласится прийти на свидание в Красную беседку, сделать достоянием гласности факты, связанные с преступлением, каковое вы совершили во времена оные. Наконец, мне рассказали, что вас видели неподалеку от Красной беседки в ту ночь, когда ученый умер. Соответствует ли все это истине?

Фэн сильно побледнел и закусил губу, явно не зная, что ответить. Зато его дочь вдруг вскинула голову.

– Разумеется, это правда, – вымолвила она. – Запираться бессмысленно, отец. У меня с самого начала было ощущение, что все выплывет наружу.

Фэн хотел что-то сказать, но Нефритовый Перстень, не дав отцу вставить ни слова, поглядела судье в глаза и снова заговорила:

– Дело было так. В ту ночь, когда наши лодки столкнулись, ученый Ли настоятельно пожелал принести мне личные извинения. Говорил он весьма учтиво, но, как только моя служанка пошла за чаем, его поведение изменилось. Ли начал грубо льстить, забросал меня глупыми восхвалениями, а потом заявил, что раз уж наши лодки простоят борт о борт всю ночь, мы могли бы воспользоваться случаем и приятно провести время. Этот человек считал себя совершенно неотразимым и даже мысли не допускал, что я могу его отвергнуть. Когда же я это сделала, причем в самых недвусмысленных выражениях, Ли пришел в безумную ярость и поклялся, что все равно добьется своего, хочу я того или нет. Я ушла и заперла дверь изнутри, а по возвращении домой ничего не стала рассказывать отцу, боясь, что он поссорится со знаменитым учеными тем самым навлечет на себя недовольство. дело того не стоило – Ли Линь, несомненно, был пьян. Однако как-то днем этот негодяй прислал мне записку именно с такими угрозами, как вы говорили. А той же ночью он умер.