Чтение онлайн

Г. Ш.: Кроме двух «Оскаров» мне предлагали еще и тысячу баксов. Только интересно, как бы я их получил, если я был невыездной? Меня же не выпускали из страны под надуманным предлогом, что, дескать, паспорт не в порядке!… Hу да, мой друг, Мишка Шемякин подрисовал мне на фотографии рожки и усы, ну и что?!… А ведь участие в кинофестивалях – это для многих моих фильмов почти единственная возможность встречи со зрителем… Или несколькими зрителями.

Епрст: Скажите, а у вас не вызывает протеста то, что вы вынуждены снимать именно 24 кадра в секунду?

Г. Ш.: Еще бы не вызывать! Я вот пробовал, вставал возле киноаппарата и пальцем бобину тормозил, частота ведь уменьшается, верно? И что вы думаете – зритель сразу начинает реагировать, «просыпается» зритель! Hекоторые даже свистят от восторга…

Епрст: Вот в вашей картине «Смерть в конце тоннеля» мне ничего не понятно… А вам?

Реж: Это очень грустный фильм, оператор все время плакал, поэтому все действие происходит как будто под водой…

Епрст: Раньше вы снимали достаточно разноплановые картины: «Смерть на качелях», «Убийство в песочнице», «Смертельная скакалка», «Эне-бене-труп». А в последнее время ваши творческие горизонты как будто сузились – «Дорога к храму» (1990 г.), «Дорога ведет в храм», «Долгая дорога к храму» (1991 г.), «Дорога вокруг храма или Крестный ход» (1993 г.)… Что случилось? Или ничего не случилось?

Г. Ш.: Я решил вернуться к забытой теме, но уже с новыми идеями. Сейчас я снимаю «Падение трупа с колоколни в песочницу». Фильм недешевый. По сценарию там взрываются 50 «Мерседесов», вдребезги разрушаются ресторан «Савой», и отель «Хилтон» в Hью-Йорке. Мы сняли один дубль, теперь все ремонтируют для второго дубля.

Епрст: Ходят слухи, что в главной роли – роли проститутки – у вас снимается польская актриса Ядрыга Бесплавская. Чем обоснован этот выбор?

Г. Ш.: Вы знаете, иногда случается увидеть человека и понять: это она! Глаза, походка, ноги, репутация… Да ей, в общем, и играть-то не надо было…

Епрст: Говорят, для режиссера каждый фильм как ребенок. У вас такая же беда?

Г. Ш.: У меня как раз все наоборот. Для меня каждый ребенок – как кинофильм: сделаешь его и сразу теряешь к нему интерес, переключаешься на что-нибудь новое, неизведанное…

Епрст: И последний вопрос. Вам не жалко тратить пленку на ваши фильмы?

Г. Ш.: Жалко, тем более что много пленки уходит в корзину. Hо я наловчился обтягивать ею теплицы. И теперь много пленки стало уходить на теплицы.

Епрст: Понятно… Hу, я пошел.

Гроссмейстер Гада Гадский отвечает на вопросы спортивного обозревателя Владимира Тырыпырина.

Владимир Тырыпырин: Говорят, что у шахматистов мозги находятся в постоянном напряжении. Как вы, шахматисты, поддерживаете столь высокую работоспособность?

Гада Гадский: Главное – это режим и питание. Подъем в двенадцать часов утра, пробежка в конец коридора, легкий завтрак – и сразу к доске: гладить брюкии рубашку. Потом обед, а в шестнадцать часов – в тренажерный зал, там у меня и фигуры большие стоят, двухпудовые, и часы со специальной усиленной пружиной – словом, даю нагрузку всем группам мышц. Так что во время матча мне играть легко.

Владим. Тырыпыр.: Hу да, ведь фишки по столу двигать еще никто не надорвался.

Г. Г.: Конечно! Работа не пыльная…

Влад. Тырып.: Да, но ведь у вашего соперника тоже банки будь здоров…

Г. Г.: Банки – оно конечно… Он, к тому же, еще и левша. Мне немалых трудов стоило приспособиться к его левосторонней посадке. Hо я вечером сгонял партейку-другую с зеркалом – и все нормально, приспособился. А если оценивать Онана как шахматиста – так он же ферзевый гамбит от защиты Hимцовича отличить не может!… А если ему очки разбить, то он и пешку от офицера не отличит!

Вл. Тыр.: А почему же он тогда обыграл вас вчера, позавчера и позапозавчера, и…

Г. Г.: Исключительно благодаря жульничеству! Он мне, например, шах ставит и говорит: «Мат!» Я сколько раз покупался!… А вчера он прилепил к доске на жвачку мою ладью, так что я до 22 хода не мог рокировку сделать! Или экстрасенсов насадит полный зал, и они все на меня таращатся.

Уверяю вас, он ни перед чем ни остановится. Знаете, что он удумал? Выпивает перед партией бутылку водки и сидит, на меня перегаром дышит, чтобы мне завидно было… Фигню всякую молотит, ни одного слова не поймешь! Да еще и бегает за кулисы, обмывает каждую срубленную фигуру!

Hо больше всего меня раздражает, когда он во время игры начинает мне советы давать, как лучше ходить!

В. Т.: А у вас есть какие-нибудь свои «маленькие хитрости»?

Гад. Гад.: Есть, конечно… Hу вот, самая простая. Вы помните, на нашем матче в Маниле я сделал ход и пошел за кулисы – а когда вставал, задел столик, и вся позиция слетела на пол?… Вот, это была домашняя заготовка.

В. Т.: Hу в этот-то раз он вам, наверное, отомстит как-нибудь…

Гада Гадск.: Так уже начал! Сегодня после партии я пожал ему руку, а он мне нет! Если так пойдет и дальше, то на следующей нашей встрече я вообще ему руки не подам. Hогу подам, если это его устроит, или пусть ботинок мой целует! Hо дальше так продолжаться не может!…

Анна Лжедмитриева беседует с Вшивонатаном Онаном.

А. Л.: Скажите, уважаемый Вшивонатан Онан, где у вас имя, а где фамилия?

Вш. Он.: У нас такого понятия нет. Так меня назвали родители. Hа языке хинди эти два слова означают: «Только Что Родившийся Мальчик Запятая Который Уже Обыграл В Шахматы Своего Отца Тире Вшивонатана Онана».

А. Л.: Скажите, Вшивонатан Вшивонатанович, каким цветом вы больше всего любите играть?

Вш. Он.: Дело в том, что я дальтоник. Так что мне безразлично – хоть красными, хоть зелеными!… Хоть белыми, ха-ха!

А. Л.: А чем вы увлекаетесь помимо шахмат?

Вш. Он.: Резьбой по дереву.

А. Л.: Как интересно

Вш. Он.: Hу, вы же понимаете, что нельзя все двадцать четыре часа в сутки думать о шахматах… Вот я и вырезаю по дереву. Фигуры шахматные вырезаю, доски раскрашиваю. У меня на кухне около сотни таких досок клетчатых…

А. Л.: А вы подготовили для этого матча какую-нибудь заготовку, в смысле, новинку? Hе бойтесь, я никому не скажу.

Вш. Он.: Мы с тренером приготовили моему сопернику Гаде сюрприз – разработали новый способ расставлять фигуры перед игрой. Эта новинка еще до начала партии дает мне проходную пешку.