Чтение онлайн

Так что еще за долго до революции, благодаря столь титаническим именно в этой области трудам Петра I, Екатерины II, Александра I и Александра II, власть в России принадлежала классу паразитирующих на ее теле бактерий. И все это происходило в форме усаживания на нашу шею не только иноверной, но даже практически уже и инородной разномастной клики пиявок, жаждущих нашей крови. И ко времени восшествия Николая II совладать с инородной прослойкой, густо окружившей трон, было практически невозможно – ведь даже брат Царя, являясь фактически правителем Кавказа, противостоять узурпировавшим русское правительство инородцам – уже никак не мог! Вот почему его знаменитый на этом посту в былые годы предшественник, гроза кровожадных местных дикарей, генерал Ермолов, вместо вполне причитающихся ему за бесчисленные победы чинов и наград, попросил от венценосного монарха казалось бы сущей безделицы:

«Произведите меня в немцы, государь…» [44] (с. 66).

И это отнюдь не шутка. Ведь даже брат царя, не являясь, что и понятно, иностранцем, а, главное – иноверцем, оказался полностью бессилен перед засевшими в правительстве врагами русского народа.

То же творилось: и в Польше, и в Финляндии, и в Малороссии, и в Новороссии – все отвоеванные русской кровью земли были отданы инородцам и иноверцам. После чего, что и естественно, эти завоеванные земли теперь не своих завоевателей питали, но, наоборот, «захватчики» оказывались в роли бесправного подъяремного инородцам и иноверцам местного народонаселения.

И стоит лишь мельком взглянуть на отношение наших законов к иноверцам, извечным врагам русского человека, чтобы все эти скрытые механизмы случившегося нас ими закабаления стали более ясны. Пункт за № 66 гласит:

«Все не принадлежащие к господствующей Церкви подданные Российского Государства, природные(а) и в подданство принятые(б), также иностранцы, состоящие в Российской службе, или временно в России пребывающие(в), пользуется каждый повсеместно свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной» [50] (с. 355).

Мало того. Пункт № 67 гласит:

«Свобода веры присвояется не токмо Христианам иностранных исповеданий, но и Евреям, Магометанам и язычникам(а): да все народы, в России пребывающие, славят Бога всемогущаго разными по закону и вероисповеданию праотцев своих, благословляя царствование Российских Монархов, и моля Творца вселенной об умножении благоденствия и укреплении силы Империи(б)[Свод законов Российской Империи. Том первый. Часть I. Свод Основных Государственных Законов. С.-Петербург. 1906]» (там же).

Вот где кроется основная стратегическая ошибка Николая II и его предшественников. А всему виной слишком долгое и настойчивое внедрение в сознание наших монархов ошибочного убеждения, что все эти разношерстные религии якобы ведут камлания своих адептов не к обезьяне Бога, а к Самому Творцу. И лишь теперь, после Андрюши Ющинского и Екатеринбурга, после обнаружения обезображенных трупов в подвалах Киевского ЧК и миллионных жертв Беломорканала, Дмитлага, после Освенцима и Дахау – только уже после всего этого, произошедшего с нами, проясняется полная картина ложности привитых нам некогда при Петре понятий. Лишь сегодня, наконец, у нас все же открылись глаза на личину б-га: могелей и шаманов, цадиков и лам, масонов и фашистов, демократов и коммунистов, атеистов и кришнаитов. Лишь теперь начинает потихоньку доходить, что их Кришна и Яхве, Аллах и Перун (см.: [178]) – это никакой не Бог, но лишь Его обезьяна. И именно его религии адептов нам столь настойчиво усаживали на шею, подкармливая, чем можно, наделяя льготами и землями, отвоеванными русским оружием у врагов внешних, выступающих против нас с оружием в руках. А усадив ласково, выпускали всеразличные законы, помогающие им наиболее верным методом подготовить государственный переворот по отъему того последнего, что оставалось считаться русским – власти. Пусть русской лишь номинально. Потому «пролетарская» инородческая революция является естественным завершением этой многовековой политики, которой следовала Россия после смут, охвативших страну со смертью Ивана Грозного.

Но и революция, что и понятно, вовсе не являлась панацеей от всех бед, но лишь усугубила их. И многомиллионные жертвы пошедших у правящего режима на поводу людей – это уж куда как более важный аргумент при определении настоящих врагов русского человека. И пусть этих жизней уже не вернуть, но все равно: спасибо им за науку. Ведь лишь теперь, оказавшись на помойке отходов западных производств с вывернутыми напрочь карманами и изувеченными отравленными суррогатом иллюзорных воззрений внутренностями, мы имеем уникальнейшую возможность хоть попытаться понять: что же с нами вообще-то произошло.

Отталкиваясь от результатов вышерассмотренной науки, попробуем теперь определить движущую силу этой революции: национальный состав и вероисповедание ее вершителей.

Вот как были встречаемы местным русским населением отправляемые в глубь России плененные шведы при Петре I:

«…обыкновенно невежественный класс русских смотрит на иностранца – существо, которое в глазах их есть нечто между человеком и животным. С ним вместе никогда не ели, не пили; для него была даже собственная посуда, оскверненная устами басурманскими» [41] (с. 382).

Так что истинно русский человек сильно брезговал инородцем. Совсем не то отмечается в иждивенческом классе, обасурманенном петровскими нововведениями – модой на басурманство. К началу XX столетия вот какими эпитетами Николай Японский наградил это плавающее в верхах дореволюционной России общество:

«"Мерзкая, проклятая, оскотинившаяся, озверевшая интеллигенция в ад тянет и простой народ. Верхний класс коллекция обезьян-подражателей то Франции, то Англии, то Германии… Высший и интеллигентный классы поголовно растлены безверием и крамолой…"

С презрением глядя на сельского малообразованного батюшку интеллигент тщится говорить с Богом напрямик. Минуя Таинства. Сначала ему не нужен станет храм, потом – личностный Бог. Преобладать начинает не разумная сила безсмертной души, а физический мозг, который неизбежно поврежден первородным грехом. Но что оказывается тогда внутри этой саранчи?

Первое – дозируемая, отдающая давно сгнившим плодом, "мудрость". Минуя сердце, она наполняет черепную коробку. Антропологический "центр тяжести" смещается – и все переворачивается с ног на голову. Интеллигент становится чрезвычайно внушаемым (на языке разработчиков пси-оружия он относится к категории сверхвысокочувствительных).

Второе – презрение к корням своим. "Глупые" и "грубые" предки становятся как едва ли не "гои" в глазах иудеев. При этом культивируется глупое восхищение иностранным (всегда чреватое изменой Родине).

Третье – ослабевает нравственная сила, которая проявляется в чувстве долга перед Высшим. Перед Тем, от Которого получено все. Нагнетается отвращение к служению – Богу, Трону и Отечеству. Аристократия выросла именно из этой идеи…

Интеллигенция не отдает служению жизнь, она охотно делится лишь многословием. Поэтому когда революции пожирают своих детей, это не жертва Богу, Трону и Отечеству. Это не мученичество. Это результат глупости. А значит – жертва диаволу.

Четвертое. Когда современные "герим" громоздят себе памятник из слов, многие из них звучат двусмысленно. Вот Д. Гранин об интеллигенции: "Духовные ее заслуги перед историей безспорны… Никто из них никогда не служил опорой власти. Менялась политика, менялись правители, но интеллигенция всегда знала, за что ей бороться".

Всегда бороться. Всегда быть против. Всегда быть с главным противником – с диаволом – заодно.

Социальная возбужденность и истеричность, готовность к индуцированным психозам, забесовлению – тоже характерные качества. Напоминают они черты гордого, обидчивого и всегда оппозиционного (прежде всего – христианству) "гонимого народа". Почему эта публика становится революционной везде и всегда – даже когда это не выгодно ей самой? Потому что антихрист придет во времена безвластия, и, управляемые диаволом, эти несчастные пытаются создать революционный хаос, где только можно. "Порядок из хаоса", пишут на своих печатях масоны…