Чтение онлайн

— Рыжик! — всем телом бросилась Белка на разделяющую их перегородку. Девушка отчаянно забарабанила в нее кулачками, — Первый! Семенович!

Свет перегородки между камерами пропускали. А вот звук — нет. Пока Рыжик не бросил случайный взгляд в ее сторону и не обнаружил, что девушка очнулась, пленники на нее никак не реагировали.

— Семеныч, миленький, где мы?! — старалась докричаться до подошедших к стеклу товарищей.

Григорий прикоснулся к уху, потом скрестил руки, жестом показывая, что он Белку не слышит.

Белка из-за всех сил ударила кулаком по стеклу, пытаясь его разбить. Но только костяшки себе разбила, невидимая преграда была прочна как сталь. Семенович двумя пальцами коснулся своих век, как бы говоря — «смотри». Потом ткнул указательным пальцем себе под ноги.

Белка проследила взглядом туда, куда он указывал. И охнула от удивления. Под камерой ее друзей находилась еще одна. И пленники в ней ей тоже были хорошо знакомы. Там содержалось сразу шесть алгонианцев в одинаковых белых комбинезонах. Соплеменники Белки лежали, уложенные в рядок. А возле каждого стоял сверкающий сталью куб, трубки из которого уходили под одежду алгонианцев.

— Спят? Больны?! — Белка старалась тщательно выговаривать каждое слово. Хотя Семенович не умел читать по губам, он примерно понял, о чем хочет спросить Белка и пожал плечами, показывая, что он не в курсе того, что происходит с алгонианцами. Однако он начал активно тыкать пальцами по сторонам, стараясь привлечь внимание Белки к другим камерам.

Под камерой Белки находилось еще как минимум двадцать этажей и все они были заполнены. В каждой находились пленники-алгонианцы! Ровно в том же неподвижном состоянии!

— Да что это за место такое?! — Белку охватила паника. И если лядя вниз, она могла рассмотреть границы прозрачной тюрьмы, то по сторонам камеры в буквальном смысле убегали в бесконечность. Подсчитать, сколько их там было не представлялось возможным. Белка задрала голову и обнаружила, что в прозрачной тюрьме содержалась не только алгонианцы. Тут были и люди и зеленокожие миитэ!

— Нам надо выбираться! Слышите?! Выбираться самим и остальных спасать!

Хоть соседи по камере ее и не слышали, но опять догадались о том, что она хочет сказать.

Механид подошел к стенке и провел по ней заостренным краем своей клешни. Металл не оставил на прозрачной перегородке ни малейшей царапинки. Размахнувшись, Первый врезал по стене манипулятором. Белка была в курсе, какая мощь скрывалась в конечностях механидов, но против преграды мощь эта оказалась бессильной.

— И что мы будем делать?! — отчаявшись, спросила у своих друзей Белка.

Семенович подошел ближе и дыхнул на бронированное стекло. Потом нарисовал на запотевшем участке часы.

— Ждать? Сидеть и ждать? — заметалась по камере Белка, — жать пока они придут и нас к тем аппаратам подключат? Ну уж нет!

В поисках выхода алгонианка облазила всю камеру кругов на десять. Семенович, Первый и Рыжик наблюдали за этим взрывом активности и жестами призывали Белку успокоиться. Но алгонианка не сдавалась ровно до того момента, пока не убедилась, что стены, пол и потолок камеры представляют собой сплошной монолит, не имеющий стыков или каких-то скрытых люков. Выдохнувшись, она привалилась к разделяющей их с Семеновичем перегородке. Григорий снова подышал на стекло и нарисовал на нем сердечко.

— Это мне? — умилилась Белка, а Семенович кивнул. Алгонианка не знала, радоваться ей или рыдать навзрыд после оригинального признания Гриши. Ведь понятно же, что из тюрьмы им собственными силами не выбраться. И ей не было бы так страшно и одиноко, если бы ширеды поместили ее в камеру Семеновича. Хотя им надо было сказать «спасибо» за то, что не отселили Белку в конец крыла тюрьмы и не усыпили так же, как и других алгонианцев. Вряд ли они поместили ее в соседнюю с Гришей камеру случайно. Однако сколько Белка не ломала голову, мотивы этого поступка для нее были загадкой.

Рыжик с Первым тактично отошли к дальней переборке, чтобы не мешать двум разделенным сердцам обмениваться посланиями на запотевшем стекле. В конце переписки Белка обняла себя руками, показывая, как бы ей хотелось почувствовать защиту в крепких объятиях Семеновича.

Как говориться — бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться! Семенович, уложив кисти, под головой и закрыв глаза, посоветовал своей инопланетной подруге отдохнуть, поспать и набраться сил. И Белка с его предложением почти согласилась, как двруг увидела, что к внешней стене камеры Григория подбирается нечто… сияющее! Жестами она начала показывать Семеновичу за спину, мол обернись быстрее! Пожаловал тот, кто камеры обслуживает!

Сердце Белки сковал ужас. Она себе в красках представляла, как сияющий чужак, на ее глазах уложит Семеновича в искусственную кому. Да она с ума сойдет, если окажется в камере в одиночестве и без поддержки друзей!

Когда блестящая точка приблизилась, Белка с удивлением узнала в ней закоса! Причем этот закос, добравшись до камеры Семеновича, помахал арестантам своей похожей на кристалл рубина рукой.

— Зак! Смотрите, мальчики, это же наш Зак! — вскочила с пола Белка, размахивая руками. Внезапно ее радость угасла. Откуда в тюрьме ширедов мог взяться закос? Как он здесь очутился?

Белка быстро подышала на стекло и написала на нем одно слово.

«Предатель!».

В ответ Семенович покачал разочаровано головой, показывая, что так оно и может быть. Зак перешел на сторону врага и явился, чтобы поглумиться над пленниками.

Зак не дышал. Это было и хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что он мог свободно путешествовать в вакууме без скафандра. А плохое заключалось в том, что он не мог подышать на стекло и написать послание заключенным. Он размахивал конечностями, пытаясь что-то донести до сидящих внутри камеры, но они его не понимали. Тогда Зак решил перейти к действию. Пальцем он провел по стеклу. Белка услышала мерзкий скрежет, а на поверхности стены осталась глубокая царапина.

— Эй! Ты чего удумал?! — завопила Белка, глядя как закос продолжил вырезать в стене прямоугольный проем, — остановись! Ты же их убьешь!

У Белки еще были живы ощущения от «дыхания» вакуумом. Врагу бы она такого перенести не пожелала. Хотя, если быть точным, то в случае разгерметизации камеры погиб бы один Семенович. Первому, как и закосу, кислород не требовался. А запасливый пугз уже начал покрываться гелем скафандра! Но такой расклад Белку не устраивал, она продолжила биться о стекло, как голубка защищающая своего птенца.