Чтение онлайн

— Наум Борисович, что же конкретно предлагаешь?

— Необходимо более-менее регулярно встречаться с Балтийцем, тщательнее готовиться к встречам и ставить перед ним вопросы таким образом, чтобы он мог полнее на них ответить, а мы глубже разобраться в его доступе к секретной информации.

— Отлично, вот и приступай к делу, но будь потактичнее. Не забывай, мы с Балтийцем друзья-единомышленники.

— Считаю также целесообразным, Борис Моисеевич, разобраться с кругом его знакомых. У него, кажется, обширные связи в профессорских кругах и среди чиновников. Предполагаю, что среди них есть интересующие нас люди.

— Добро. Но все следует делать продуманно, Наум Борисович. Не забывайте также о конспирации во время встреч с Балтийцем. Обстановка в стране становится все более напряженной. Неплохо и нашего партнера познакомить с требованиями конспирации для его же блага.

Однако планам резидентуры не суждено было сбыться. Началась гражданская война в Испании, и разведка бросила за Пиренеи свои лучшие силы. Белкин получил назначение резидентом в Мадрид и в 1936 году выехал из Берлина.

Провожая его, Гордон не скрыл огорчения.

— Поздравляю с новым назначением! Но тебя заменить здесь некем. Дел много, а людей, как обычно, не хватает. С Балтийцем пока буду встречаться сам. Но ты знаешь, что для него нужен специальный разведчик, который мог бы сосредоточить на работе с ним все свои усилия.

После отзыва Гордона в Москву в мае 1937 года конспиративные отношения с Корсиканцем (так стали именовать прежнего Балтийца) продолжил Александр Иванович Агаянц, он же Рубен, переброшенный из парижской резидентуры в Берлин. Он едва успел оглядеться, как навалились встречи с помощниками резидентуры и ее агентами. Человек обязательный и исполнительный, Агаянц испытывал внутреннее неудовлетворение оттого, что не мог объясниться с немцами на их родном языке. Принять материалы от источника, как считал разведчик, недостаточно. Необходимо еще поговорить с человеком, узнать, что у него на душе. Взять переводчика Агаянцу было негде.

К этому времени с помощью Корсиканца была раскрыта не одна тайна нацистских преступников, стоявших во главе Третьего рейха. Но свой главный подвиг — разоблачение замыслов Гитлера по подготовке агрессии против СССР и предупреждение об этом советских друзей — ему еще предстояло совершить.

С точки зрения разведки, Корсиканец был одним из высших достижений в работе берлинской резидентуры, руководимой Б.М. Гордоном. Приобретение подобного источника — колоссальный успех любой разведки, особенно учитывая сложнейшие условия в Германии и нацистский террор.

В этой связи было бы интересно узнать подробности о Б.М. Гордоне, хотя при всем старании получить о нем исчерпывающие сведения не удалось. Он возглавлял резидентуру внешней разведки в Берлине с марта 1934-го по май 1937 года. При даче ему характеристики для выезда в качестве резидента отмечалось, что он «имел большой опыт в практической и руководящей работе, был инициативным и энергичным. Политически развит, принципиален, выдержан». За этими строчками скрывалась целая судьба человека, которого взметнул вихрь Октябрьской революции.

Борис Моисеевич Гордон родился в 1896 году в Витебске в семье учителя. Отец хотел дать сыну среднее образование. Но в царской России Борису Гордону, еврею, трудно было найти место в жизни, ограниченной чертой оседлости и ущемлениями при найме на службу. По окончании семи классов он поступил в 1911 году на кожевенный завод рабочим. Положительно зарекомендовав себя, в дальнейшем получил должность счетовода, а затем и бухгалтера. В Первую мировую войну был призван в царскую армию рядовым и отправлен на фронт.

В 1918 году Гордон вступил в РКП(б), в рядах Красной Армии сражался против белогвардейцев. Благодаря личной храбрости и умению был выдвинут на командную должность. С 1919 года — в органах ВЧК— ОГПУ. Занимал руководящие посты последовательно в Туркестане и Курской области. В 1930—1931 годах руководил отделом ОГПУ по Московской области. Коллегией ОГПУ награжден маузером, на котором выгравировано: «За беспощадную борьбу с контрреволюцией».

Б.М. Гордон окончил в Москве Институт красной профессуры, через который прошли многие работники, как тогда говорили, центральных, партийных и государственных органов. В 1932 году перешел на работу в И НО ОГПУ (разведка).

А.Х. Артузов, размышляя над тем, кого послать в Берлин для руководства разведывательной деятельностью, остановил свой выбор на Гордоне. Ходатайствовал за него перед наркоминделом СССР М.М. Литвиновым. В результате Гордон был назначен консулом. Это давало ему дипломатический иммунитет и облегчило вхождение в коллектив советских командированных граждан, находившихся в Германии.

Перед отъездом за рубеж А.Х. Артузов принял Б.М. Гордона и побеседовал с ним, проверив правильность своего выбора.

— Совершенно очевидно, что Гитлер стремится развязать войну в Европе. Мы должны работать, — подчеркнул он, — с опережением и раскрыть планы нацистских руководителей еще до того, как они начнут претворяться в жизнь. Берлинской резидентуре принадлежит в этом вопросе первостепенная роль. Надеюсь, что ваш опыт и знания помогут в работе.

Прием резидента начальником разведки не был простой формальностью. Это — важный момент в деятельности разведки, в укреплении связей между Центром и его периферийными подразделениями. Руководитель разведки был обязан знать каждого резидента и отвечал, как за его успехи, так и за промахи.

Гордон вышел из кабинета Артузова в приподнятом настроении, хотя и понимал, какая ответственность возложена на него и как много предстоит сделать, чтобы пополнить разведывательную сеть новыми источниками информации.

По прибытии в Берлин Б.М. Гордон, он же Рудольф, он же Густав, немедленно приступил к работе, так как времени на раскачку не было: в резидентуру ежедневно поступали запросы Центра и проводились встречи разведчиков с агентами. Гордон, ознакомившись с состоянием дел, разбил их на три группы. В первую отнес дела и поручения, которые при нынешнем положении резидентура не могла выполнить. Во второй сосредоточил то, что требовало, несмотря ни на что, немедленного, срочного решения. К третьей группе отнес дела, которые могли быть исполнены по мере сил и возможностей. Ему сопутствовал успех. Узнав об Арвиде Харнаке и посмотрев на него на одном из приемов в посольстве, он сумел по достоинству оценить прогрессивный образ его мыслей — непримиримое отношение к фашизму, сильную индивидуальность, наделенную, несомненно, задатками лидера. Гордон организовал работу с Харнаком, которая дала положительные результаты.

Харнак познакомил Белкина с Карлом Беренсом — слесарем спецотдела фирмы АЕГ, выполнявшей военные заказы.

Он узнал о нем через членов Коммунистического союза молодежи, обучавшихся в вечерней гимназии, где преподавала его жена Милдред. По ее рекомендации Харнак пригласил Беренса в кружок, который под его руководством занимался изучением экономических проблем социализма и теорией марксизма. К это-

ЦК решениях, якобы не вскрыл корней появления уклонистов, не использовал в этих целях «блестящее выступление прокурора Вышинского», был недостаточно самокритичен и не признал своих «ошибок». Ссылка на А.Я. Вышинского показывает, что Кашицкая умело использовала конъюнктуру, она не пояснила, в чем состояли «ошибки» Гордона, посчитав, видимо, достаточным свой глубокий реверанс в сторону «блистательного» прокурора.