Чтение онлайн

Размеры организации не позволяют дольше оставаться в подполье. Поэтому необходимо устроить восстание. Оно уже намечается к 1 или 2 июня 1919 года. Но поступают тревожные сведения о немецкой оккупации, и восстание в Москве откладывается. Штаб переносится в Казань, оттуда и думают начинать.

Но тут ВЧК их предупредила и расстроила все прежние планы. Часть московского и казанского штабов попадают в квартиры ВЧК; уцелел только Центральный штаб, который переносится в Ярославль.

На основании всего вышеизложенного материала были подвергнуты наказанию нижеследующие лица.

Расстреляны:

1) Попов Ив. Иванович. 10) Никитин Ник. Иванович.

2) Виленкин Александр В. 11) Жданов Сергей Алексеев.

3) Ольгин (Герцен) Вас. Ал. 12) Висчинский Гавр. Митроф.

4) Коленко Вит. Алекс. 13) Полетаев Влад. Николаев.

5) Душак Иван Георг. 14) Лопухин М.

6) Ильвовский Алекс. Сергеев. 15) Розенфельд (Розанов) Л. И.

7) Флеров Георг. Ев. 16) Шингарев Дмитрий Ник.

8) Парфенов (Покровский) Б. Е. 17) Сидоров-Аваев.

9) Рубис К. П. 18) Оленин Георг. А.

Заключены в концентрационный лагерь:

1) Соколов-Иван Леонтьевич

2) Ильвовский Лев Сергеевич

3) Беляев Ник. Дмитриевич

4) Мусселиус Борис Алек.

5) Кованько Бор. Влад.

Бежал Кострюков и не разыскан.

«Пинка Альфред – тоже не разыскан. [119]

Кострюков

Все остальные арестованные освобождены – кто под поручительство, кто за недоказанностью обвинения, как, например, Кропоткин.

Намеченное восстание в Москве, а потом в Казани было предупреждено и пресечено действиями ВЧК, но центр организации уцелел и продолжал работать ускоренным темпом по восстановлению организации и созданию нового плана восстания.

Время для этого было самое выгодное. Чехословаки подняли мятеж и под руководством правых эсеров обосновались в Самаре и стали распространяться на восток и вверх по Волге.

На Мурмане началось наступление союзников.

Поднявшие восстание не очутились бы в одиночестве: и с Приволжья, и с Севера им протягивалась бы союзническая рука помощи.

Рассчитывая на это, они рискнули и подняли целый ряд восстаний в Муроме, Рыбинске, Елатьме и Ярославле.

Об этом периоде организации «Союз защиты родины и свободы» Деренталь пишет следующее:

«Как только выяснилось, что по отношению организации советский гром грянул не из тучи, немедленно было приступлено к выработке нового плана действия. Казань пришлось оставить, ибо на нее теперь было устремлено все внимание большевистских властей.

В связи с ожидаемым десантом союзников в Архангельске и для непосредственного его облегчения решено было поднять восстание на верхней Волге, в Рыбинске и Ярославле и одновременно во Владимире, Муроме, где помещалась большевистская ставка, и в Арзамасе. Во всех этих пунктах уже имелись местные организации «Союза». Оставалось только прислать туда подкрепление из Москвы и. некоторых других городов, не входящих в зону предполагаемого восстания.

Полученные не только определенные сведения о времени высадки десанта, но и просьбы – именно: приурочить к нему начало открытых действий против большевиков из политических соображений – заставили назначить 6 июля днем выступления во всех вышеуказанных местах.

В ночь с 5 на 6 город Ярославль бы захвачен отрядом полковника Перхурова, начальника штаба «Союза защиты родины, и свободы».

Героическая защита им города в течение 17 дней против безгранично прибывающих сил противника общеизвестна. Здесь придется только объяснить, почему Ярославль не получил ниоткуда помощи и был предоставлен своей собственной судьбе. Весь план восстания был основан на захвате Рыбинска и находящихся в нем огромных артиллерийских запасов. Ярославское и рыбинское выступление организационно были тесно связаны одно с другим и одно без другого теряли самостоятельное значение. Но выступление в Рыбинске потерпело неудачу. Один из членов местной организации выдал план восстания большевикам, пришедшие ночью к артиллерийским складам отряды попали в засаду. Часть складов была все-таки захвачена, но воспользоваться ею не удалось. После нескольких часов упорного, ожесточенного боя пришлось отступить. Рыбинск остался в руках большевиков, и тем предрешена была судьба не имевшего ни снарядов, ни артиллерии Ярославля».

Восстание в городе Елатьме, в Тамбовской губернии, произошло в начале 1918 года. [120] Оно относится еще к числу тех многочисленных, организованно не связанных вспышек, которые были так часты в то время, которые являлись результатом бешеной, бессильной злобы против рабочей и крестьянской власти и которые устраивались «безумством храбрых» из белого лагеря. Но в то же время главные участники елатьминского восстания уже связаны с «Союзом защиты родины и свободы», в котором они потом занимают ответственное место. К их числу относятся: Парфенов (Покровский), Сидоров (Аваев) и др. Дело об этом восстании еще не извлечено из архива, но мы для полноты картины все же даем для настоящего обзора имеющийся на руках материал. Такого материала у нас всего два документа: показания Сидорова, помещ. в отд. 33, и заключение следственной части, которые мы и излагаем.

Дружина, сорганизовавшаяся в городе Елатьме в конце сентября 1917 года исключительно для охраны порядка в городе, с декабря 1917 года становится благодаря разгрому арсенала вооруженной организацией и начинает действовать во вред только что образовавшейся уездной Советской власти. К этому времени в город переехали на постоянное жительство уездные помещики. Помещики, действуя именем и авторитетом дружины, ведут телефонные переговоры с представителями уездной Советской власти, совершают экспедиции в уезд, грабят заводы, вывозят с имений инвентарь и т. п. (взгляните на отчет земельного комитета). Город в лице городской думы не принимает никаких мер к обузданию геройских подвигов помещиков; более того, город распределяет между гражданами вывезенной с завода Девишева весь сухой крахмал, зная определенно, что этот крахмал взят на учет местным земельным комитетом. На ультимативное требование Советской власти выдать бывших помещиков и начальника районной милиции Кошкарева городская дума отвечает отказом; под предлогом различных формальностей городская дума не принимает участия в продовольственном съезде земельных комитетов с. Потапьева, где был ясно и определенно поставлен вопрос о признании в уезде Советской власти; в выборах уездного Совета город опять-таки из-за пустой формальности отказывается принимать участие. Городская дума не выступила бы так открыто против уездной Советской власти, если бы не чувствовала, что за ней стоит определенная вооруженная реальная сила в лице городской дружины. Отчаянное сопротивление, оказанное дружинниками советским войскам, достаточно констатирует, что город мог смело рассчитывать на реальную помощь со стороны дружины. В общем в городе Елатьме в миниатюре повторилась та же великая провокация со стороны городской думы, которая имела место по вине гг. Судневых и Шрейдеров в памятные дни в Петрограде и Москве.

На основании фактов можно формулировать следующее заключение: привлечь дружинников-белогвардейцев к суду революционного трибунала, предъявив им обвинение в организации вооруженного сопротивления советским войскам: судебный приговор юридической комиссии Елатьминского уездного Совдепа пересмотреть, разделить всех заключенных дружинников по степени виновности на несколько групп, приняв во внимание социальное положение каждого в обществе и участие в дружине, возраст и т. п.; привлечь к ответственности весь состав Елатьминской городской думы, предъявив ему обвинение в провоцировании населения слухами о дезорганизованности советских войск и т. п., в вооружении дружины оружием склада воинского начальника, в разоружении гарнизона города Елатьмы; привлечь к ответственности городскую делегацию, посланную перед сражением для переговоров к советским войскам и сообщаемую неверные сведения, будто за городом стоят не советские отряды, а вооруженные тьмы крестьян.

Дело было передано в Ревтрибунал, и о дальнейшей его судьбе пока ничего не установлено. Московские участники, фигурировавшие в Деле «Союза защиты родины и свободы»: Парфенов (Покровский), Сидоров (Аваев) и др., проходили по делу «Союза защиты родины и свободы» и были приговорены к расстрелу.

Тот же Дикгоф-Деренталь о муромском восстании пишет следующее:

«Муромское выступление, имевшее по планам характер диверсии, сперва было успешно. Город был захвачен. Большевистская ставка арестована. Но ввиду того что в смежном районе благодаря случайности одновременно выступить не удалось, пришлось покинуть город под давлением превосходящих сил противника. Командовавший муромской операцией полковник Сахаров во время отступления должен был слечь в больницу из-за повреждения руки и оттуда благополучно был вывезен за пределы большевистской досягаемости военным доктором Григорьевым, начальником иногороднего отдела «Союза».