Чтение онлайн

А Ингвар отступал к лесу. К обезображенному Бентэйну, запертому в латах, дребезжащих от возни насекомых. И к Тульпе, которая показывала, что надо скорее подойти. К ковру, где сидела девочка. К топорщащему шерсть Угольку. Призрак фамильяра растратился на попытку укусить Бранда и стал крыской, размером с полевого мышонка.

Тульпа не обращала внимания ни на призрак фамильяра, ни на безголовый трупик, ни на вторую куклу. Хотя девочка таращилась на Тульпу во все глаза.

Ингвар краем глаза увидел прожжённые латы. Через неровные дыры сочился розовый мёд. Невдалеке лежал Язык Шахор, оплывший, как свеча. Нинсон зачарованно посмотрел на истаявший клинок.

— Скорее! — Тульпа указала на кучу вещей. — Вот это.

Великан сгрёб в сторону одежду, откинул меховой спальный мешок. Нашёл сайдак с алым рисунком: змея поедающая собственный хвост. Уроборос. Та же эмблема — прожорливая змея времени — была и на колчане с девятью стрелами. То ли стрелок так славил Девятого Лоа. То ли больше не уместилось. Эти стрелы были больше и тяжелее обычных. Ингвар уже видел такие, когда они сыпались с неба в лагере Эшера.

Судя по натянутой тетиве, это был запасной план. На случай, если бы Ингвару удалось каким-то образом проскакать мимо Бранда и Бентэйна.

Лук из чёрного рога неведомого Нинсону зверя не нуждался в украшениях. Ребристые рога были красивы сами по себе. Стоила такая штуковина, наверное, целое состояние. Но тетива была ещё ценнее.

— Ты рехнулся?! Чего застыл?! Бери лук, и бежим за ним!

Ярко-алая полоска вместо тетивы.

Ингвар подхватил сайдак и побежал за Тульпой.

— Тульпа? Ты откуда здесь? Ты мне кажешься? — выспрашивал Ингвар, задыхаясь.

— Попади в этот янь, и я всё тебе расскажу, вообще, всё, что захочешь, сделаю. Ты должен попасть, понял! Убей его! — Тульпа тоже тяжело дышала.

Пятьдесят метров.

Бранд споро седлал рыжего, сухого, как вобла, кохлани. Огромный вороной фриз принадлежал Бентэйну. Пара пегих длинношёрстных тарпанов в качестве гужевых лошадок для кукол и доспехов.

Бранд не тратил время на возню с потниками и уздечками. Собирался спасти своё добро, а в нескольких километрах отсюда уже переседлать животных как следует. Заметив Ингвара, Бранд понял, что не успеет навьючить животных. Он достал меч и подбежал к берёзке, где были привязаны обозные кобылы.

Лошадка скосила глаз. Приняла боком. Попятилась. Отскочила. И стала истово дёргать удерживающую шлею. Другая не поняла в чём дело. Тоже попятилась. Но косила глазом на свою подругу, а не на Бранда.

Одним резким ударом мечник вогнал клинок под челюсть пегой лошадке. Вытянул лезвие и отскочил за деревья, как сделал бы в рукопашном бою.

Кони истошно заржали. Боевой жеребец бил ногой и кричал. Пегая яростно дёргала шлею, трещала надломленная ветка, но сил отломить её у лошадки не хватало.

Умирающее животное сначала брыкнуло, потом попыталось гарцевать, но не пускала прочная шлея. Через два прыжка силы оставили её, и она опустилась на колени. Потом уткнулась лбом в землю. Застыла в неподвижности. Только бока ещё какое-то время ходили ходуном. Упрямое сердце продолжало гнать кровь, которой становилось всё меньше и меньше.

Тридцать метров.

Ярко-алая полоска Макошиной пряжи завораживала. Килограмм шестьдесят тут нужно было выжать. Лук не для каждого. Вырванный сустав отвратительно съехал внутри разбитого плеча. В отличие от рукопашных ударов, плавное движение было терпимым.

Сто раз подряд так не сделаешь. Но на дюжину выстрелов его сил и терпения достанет. Пусть годы практики и надзор Девятого Лоа, меткого стрелка Инка, покровительствующего сказкам, не смогли сделать Нинсона хорошим стрелком. Но зато смогли сделать его сильным и терпеливым.

Ингвар не целился. Выстрелил, чтобы приноровиться к силе натяжения и увидеть ветер. Стрела с хитрым наконечником свистнула как там, в лагере Эшера, когда ломали броню воинов Рутерсварда.

Метр выше и два правее.

Ингвар лично знал людей, бивших белку в голову со ста шагов. Но это была не его история. Во всяком случае, в жизни Ингвара Нинсона. В этой новой жизни Таро Тайрэна дайс мог выпасть иначе.

На тренировках за девятой дверью, под руководством лучшего из вымышленных стрелков Лалангамены, Ингвар поражал глиняные тарелки с тридцати, а иногда и с пятидесяти шагов. Как и любой стрелок в замке барона Шелли, Ингвар уверенно попадал в сноп сена, размером с овечью шкуру, с тридцати метров. Знакомой стрелой, из знакомого лука. С девяти шагов Ингвар попадал в черенок лопаты. Правда, не каждый раз.

Вторая стрела тоже ушла сразу, без нежностей с задержкой дыхания или поиском нужного момента. Надо приноровиться к тетиве. Стрела воткнулась у корней дерева, за которым прятался Бранд.

Третья стрела легла к щеке. Бранд выглянул. Ингвар тут же выстрелил.

Стрела пришлась в ствол примерно на уровне груди. Тетива хлопнула по предплечью. Нинсон взвыл и согнулся. В замке он всегда тренировался в наручах.

Четвёртая стрела легла на тетиву.

Бранд не мог добраться до второй лошади, чтобы убить её. Подтянуть за шлею трёхсоткилограммовое животное тоже было невозможно. Поэтому мечник обрубил ветку. Тарпан убежал вместе с волочащейся по земле шлеёй и веткой берёзы. Мечник с невозможной для Нинсона быстротой метнулся к рыжему и вороному.

Ингвар выстрелил. Мимо.

Свист мелькнувшей стрелы перепугал лошадей. Бранд спрятался за животными. Мечник пришёл в себя после случившегося с Бентэйном и вернулся в прежний ритм.

Пятая стрела легла на тетиву.

Ингвар подбежал ещё на десять шагов.

Как только мечник заметил, что Великан меняет позицию, он легко вскочил в седло. Пока прятался за животными, распутал вожжи фриза и достал из седельной сумки стальной баклер.

Обернувшись в седле, Бранд смотрел на Ингвара.

Смотрел с гаденькой усмешкой, готовясь отбить стрелу.

Ингвар натянул тетиву.

Только сейчас, когда уже уходила ярость недавнего боя, он понял, как сильно нужно напрягаться, и как ломит каждый раз покалеченное плечо. Впрочем, в отличие от фехтовального удара, стрела не теряла смертоносной скорости, как бы медленно лучник ни натягивал тетиву.

— Ты колдуешь хоть, Ингвар? — высоким от злости голосом спросила Тульпа.

Оказалось, она всё время оставалась рядом. В этом было что-то неестественное: просто стоять на поле боя с холодным взглядом, с идеальной осанкой, заложив руки за спину, спокойно ожидая развязки.