Красная линия метро
Шрифт:
Она повернула голову в сторону голоса и удивлённо посмотрела на уличного продавца. Тот же, высунувшись чуть ли наполовину из окошка торгового киоска, продолжал восхищенно цокать языком. Это был седоватый армянин чуть за пятьдесят, с большим носом, в бесформенном белом колпаке, сдвинутом набок.
– Это вы мне? – улыбнулась Юля и поправила рукой, выглядывающие из-под шапочки непослушные, густые, медно-красные волосы.
Внезапно она поняла, что дико проголодалась. Ароматы, исходящие от крутящегося на электрическом гриле мяса, в этот морозный день показались ей какими-то особо волшебными. Не сдержавшись, она подошла поближе и шутливо поинтересовалась:
– Ну и с чем здесь у вас шаурма? Свинина, иль ещё что?
– Вах, обижаешь, красавица!.. Неужто ты думаешь, что Жорик Сарсян чем зря торговать будет? Смотри, – он ткнул пальцем в какой-то бланк, приклеенный скотчем в углу витрины. – Видишь, написано: ИП Сарсян Г.А. Это я и есть. Так что не бойся, покупай шаурму – пальчики оближешь! Один раз попробуешь и всегда будешь только у меня покупать! Фирма!
Он смешно широко раскрыл свои тёмно-карие навыкате глаза, причём немного перестарался и его брови в буквальном смысле слова «полезли на лоб».
Петрова не выдержала и улыбнулась ещё раз.
– Хорошо, уговорили, давайте вашу фирменную шаурму. Заодно и подскажите: где тут останавливается семьдесят пятый автобус?
– Да тут совсем рядом, – уже занявшись приготовлением мясной завертушки, ответил Сарсян. – Нужно пройти через Сокольническую площадь до конца, мимо Воскресенского храма, и свернуть направо… Ну-ка, держи чудо-шаурму! Эх, сам бы сейчас её съел, да нельзя. Жена говорит: ты своё уже всё в молодости съел, вон какой живот, скоро в дверь не пройдешь. Да и чесночный дух, говорит, потом из квартиры ничем не выгонишь. Вах, что за женщина!.. А я, красавица, знаешь, люблю себе ещё кинзы и обязательно чесночка добавить – божественный вкус получается! Может, тебе чесночной шаурмы сделать? Это моя фирменная…
– Нет, спасибо. Я чеснок не особо люблю, – вежливо отказалась Юля, которая на самом деле чеснок терпеть не могла из-за его запаха.
Расплатившись со словоохотливым продавцом, она направилась в указанном направлении.
Через полчаса она добралась до своей конечной цели. Её соседкой по комнате оказалась миловидная женщина немного за пятьдесят, доктор-психиатр из Самары, которая две недели назад так же приехала на цикл первичной переподготовки по причине вынужденного отсутствия практики более пяти лет.
– Мария Сергеевна Зорко, – представилась она. – Врач психиатр-нарколог.
– Юлия Петрова, терапевт. Приехала на «первичку» по гастроэнтерологии.
– Ну, вот и отлично! Надеюсь, за четыре месяца мы не успеем надоесть друг другу, – пошутила соседка. – Юля, а как вы относитесь к выставкам, музеям, театру?
– Положительно, – твёрдо заявила Петрова. – Хочу за четыре месяца учёбы везде побывать. Я же в Москве только в раннем детстве была, а потому лишь один зоопарк и запомнила. Да и то – из-за мороженого, очень уж оно там вкусное было…
– Что ж, это просто замечательно. Надеюсь, мы с вами с пользой проведём это время, – заключила Зорко.
На этом их знакомство было завершено.
Глава 3
Прошло два месяца.
Юля каждый будний день ездила на занятия на кафедру внутренних болезней Пироговского центра, расположенного на улице Нижняя Первомайская, недалеко от одноимённой станции метро «Первомайская». На дорогу с учётом всех пересадок у неё уходило не менее полутора часов.
Вначале ей это было непривычно, поскольку в родном городе добраться на транспорте от одного конца до другого можно было запросто минут за сорок-пятьдесят. Московские же расстояния её по-настоящему впечатляли, а порой даже и внушали некое благоговение от понимания размаха столичной территории. Зато благодаря каждодневным поездкам она полюбила метро, искренне жалея, что в её областном центре нет такого удобного транспорта.
Московское метро настолько заняло её воображение, что она загорелась желанием непременно побывать на всех станциях, а заодно и сфотографироваться на каждой из них.
Для себя она решила, что каждую субботу будет посвящать одной из одиннадцати разноцветных линий московского метрополитена. А поскольку это был её любимый цвет – как она считала, наиболее схожий с данными ей природой медно-красными густыми кудрями – то и начать она решила, соответственно, с красной линии.
***
Наступила очередная суббота.
Время шло к полудню. Она уже побывала на «Юго-западной», на «Проспекте Вернадского», осмотрела станцию «Университет» и вот теперь добралась до «Воробьёвых гор».
Это станция впечатлила её больше всего, поскольку располагалась на мосту над Москвой-рекой. Обычные стены – в традиционном понимании этого архитектурного элемента – отсутствовали, а вместо них были установлены огромные застеклённые панорамные окна, из которых открывался потрясающий вид на Воробьёвы горы, спортивную арену Лужники и Москву-реку.
Сейчас было время ледохода, и по реке медленно плыли большие, грязно-белого цвета, разбухшие от воды тяжёлые льдины. А учитывая, что день выдался по-весеннему солнечный и тёплый, Юля решила непременно прогуляться по Воробьевым горам. А заодно осмотреть и главный ВУЗ нашей страны – МГУ.
Добравшись до смотровой площадки напротив университетской площади, она увидела во всей красе простирающуюся перед ней величественную панораму Москвы. Город отсюда просматривался как на ладони.
Юле сразу же захотелось запечатлеть себя на фоне столицы. Оглядевшись по сторонам в поисках подходящей кандидатуры – кто мог бы «щелкнуть» её на фотоаппарат – она остановила взгляд на компании, как она решила вначале, студентов университета. Оккупировав парапет, те неторопливо курили и о чём-то оживлённо беседовали между собой. И хотя повсюду сновали экскурсионные группы, одинокие туристы да и просто случайные прохожие, её выбор по какой-то необъяснимой причине пал именно на этих молодых людей.
– Ребята, добрый день. Извините, что мешаю вашей беседе… Можно попросить кого-нибудь из вас сфоткать меня на фоне города? – вежливо обратилась к ним Юля.
Первым обернулся самый рослый, под два метра роста, белобрысый парень. Он был в джинсах, обтягивающем красном джемпере, коротком черном пальто нараспашку и с непокрытой головой, словно всем видом подчёркивая, что весенний холод ему нипочём. Но самое главное, он был намного старше, чем остальные. На вид ему было явно за тридцать.
Явно бравируя перед друзьями, он оценивающе посмотрел на неё, поправил рукой короткие светлые волосы и, склонившись над ней, загадочным голосом произнёс: