Красная линия метро
Шрифт:
— А тебя как зовут, детка? Ты случайно не Оля?.. А то я от этого имени просто балдею…
Впав в ступор, Юля упорно молчала. Она растерялась, не зная, как лучше «отбрить» этого наглого типа. Безмятежное настроение вмиг улетучилось, а на смену пришла злость за столь неудачный выбор «фотографа». Правда, на самого наглеца, беспардонно обращавшегося к ней на «ты», она разозлилась куда сильнее.
— Что же ты такая строгая, как моя первая учительница? — никак не успокаивался белобрысый верзила, обдавав Петрову свежим перегаром. — Стоишь и молчишь, как в рот воды набрала. Сама же просила себя сфоткать, а теперь решила в молчанку играть…
Он наклонился и, уставившись ей в глаза, слегка коснулся рукой ее волос.
От нахлынувшего отвращения Юля непроизвольно вздрогнула. И тут же ей в нос ударил ни с чем несравнимый «аромат». То была гремучая смесь кисло-сладкого запаха пота, дорогой мужской парфюмерии, забродившего пива и горьковатой гари, которая показалась ей очень знакомой.
Воспоминание пришло как вспышка. Она знала, откуда помнит этот запах. Точно такой же «аромат» ей пришлось вкусить, когда на студенческой санитарской практике она попала в больничный крематорий, где сжигали части тел и органов, удаленных во время операции.
Воспоминания той поры и жуткое амбре быстро переплелись между собой, сжав горло накатывающим приступом тошноты. Чувствительную к запахам Юлю едва не вырвало прямо там.
«Самовлюбленный вонючий придурок», — со злостью констатировала она.
Мгновенно выйдя из спячки, она встрепенулась, и уже было собралась бросить в ответ что-то резкое, но не успела. Великовозрастный студент шмыгнул носом и бесцеремонно отобрал у нее фотоаппарат, который минутой ранее она протягивала с просьбой сделать снимок.
Оскалившись в некое подобие улыбки, он принялся ритмично подергиваться всем телом, словно танцуя одному ему известный танец. Он явно развлекался и дразнил ее.
— И в каких ракурсах ты желаешь заполучить фото для своего портфолио? Знаешь, когда-то в юности я увлекался фотосъемкой. Хочешь, сделаю из тебя звезду интернета? — начал он, но практически без перехода его мысли поскакали в другом направлении. — Не, давай-ка лучше сегодня вечерком мы встретимся в какой-нибудь кафешке. Посидим, поболтаем о том, о сем… Узнаем, так сказать, друг друга поближе. А если все сложится, то я тебе настоящую Москву покажу. Не те виды с картинок для туристов… совсем другую столицу. Ну как, согласна?
Слушать дальше эти бредни Юля уже не могла. Внутри все кипело, так и порываясь выплеснуться наружу. Со злостью вырвав фотоаппарат из рук наглеца, она резко развернулась и зашагала в сторону метро.
«Придурок, придурок, придурок… — упрямо твердила она. — Я тоже хороша… Нужно было этого козла сразу осечь… Чего, струсила-то?»
Однако настырный «козел» и не думал отставать.
— Эй, куда ты убегаешь? Мы же ещё даже не познакомились… Не убегай… давай, я тебе Москву покажу!.. Я же вижу, что ты из провинции, — крикнул он ей вслед и, догнав, попытался схватить за руку. — Не убегай… я тебя не съем. Я красавиц не ем, я их…
Он странно захихикал, чем еще больше разозлил Петрову.
«Вот, гад, прилип как банный лист…» — злилась она, поспешно придумывая способ как бы ловчее от него отвязаться.
Однако ничего путного в голову не приходило. Отчаявшись, Петрова стала оглядываться по сторонам, ища, к кому бы обратиться за помощью. Как назло, никто из прохожих не обращал на них никакого внимания. Создавалось впечатление, что всем было глубоко наплевать, что происходит вокруг: каждый шел исключительно по своим делам, находясь глубоко в своем мирке.
Юля не на шутку запаниковала.
— От меня нельзя убежать, если мне кто-то сильно понравился, — безапелляционно заявил преследователь. — А ты как раз такой случай… Твой цвет волос меня свел с ума.
Изловчившись, он ухватил ее за запястье и с силой дернул к себе. Это был уже явный перебор. Развернувшись к нахалу лицом, Петрова замахнулась зажатой в руке сумочкой и уже собиралась обрушить весь свой гнев на эту наглую харю, как вдруг замерла на месте. Только теперь, рассмотрев вблизи глаза преследователя, она со всей очевидностью поняла, что ещё не так с этим мужчиной.
Его глаза — да-да, именно его глаза! — выдавали в нем любителя запрещенных сильнодействующих веществ. Они неестественно блестели, глазные белки выглядели покрасневшими за счет выраженной сосудистой инъекции, а черные, как ночь, широкие зрачки непрерывно «играли»: то расширяясь, то сужаясь безо всякой причины. Кроме того, при поворотах головы глазные яблоки незнакомца словно зависал на месте, начиная специфически подергиваться из стороны в сторону. Как врач она знала, в каких случаях бывает такой нистагм и симптом «игры зрачков».
«Черт, вот это я влипла! — забеспокоилась она, теперь уже ведомая страхом. — Как же меня угораздило обратиться к нему со своей просьбой? Он же под кайфом! Вот поэтому и поведение такое беспардонное… Наркоша чертов!»
Однако следующая мысль оказалась более пугающей.
«А вдруг ему в голову еще что зайдет?.. Ударит меня или… чего похуже сделает? — страх как снежный ком стал стремительно нарастать внутри, ускоряясь с каждой секундой и рискуя вскоре превратиться в лавину неконтролируемого ужаса. — Что же мне делать?.. Бежать?.. Бесполезно, догонит… Закричать и позвать на помощь? Да, это может сработать! Только… только и его это может спровоцировать и подстегнуть к активным действиям. А вдруг помощь не поспеет вовремя, и он нанесет мне увечье? Что у него в голове творится, я не знаю. А вдруг он законченый псих?..»
Юля ощутила, как лютый холод пробежался по спине, заставив ноги стать ватными.
«Тогда может схитрить?.. Точно, скажу, что я согласна встретиться сегодня вечером. Главное — выиграть время».
Юля опустила занесенную над головой сумочку и, сделав над собой неимоверное усилие, придала лицу как можно более мирное выражение. Она даже улыбнулась уголками рта.
— Ладно, если ты какой настырный — пусть будет по-твоему. Я люблю победителей, это правда. Но для начала соизволь хотя бы представиться, кавалер.
Незнакомец удивленно посмотрел на нее, словно кто-то достал из его кармана белого кролика. Было заметно, что подобной реакции от беглянки он явно не ожидал. Прикинув что-то в голове, он надменно изрек:
— Александр. А тебя как?
— Юля, — ответила Петрова, продолжая судорожно придумывать, как же ей выпутаться из этой истории. — Значит так, Саша, буду ждать тебя в шесть около центрального входа станции метро «Парк культуры». Это выход, что с Красной линии… Знаешь такой?
— Конечно, Юленька. Москва — мой город, а метро — считай, родной дом. Хорошо, я буду ждать тебя там ровно в шесть. Только смотри, не опаздывай, я это не люблю.