Чтение онлайн

— Батл-Крик, говоришь?

— Да.

— А может, Батл-Ривер?

— Нет, Батл-Крик. — Именно так сказано в папиной записке.

— Такого найти не могу, зато есть Батл-Ривер. — Голос у портье хриплый, изо рта с каждым словом вылетают призраки тысяч выкуренных сигарет. — Надо сначала идти на юг от города, а потом повернуть на запад. Довольно далеко. Миль пять, не меньше. Надеюсь, это именно то, что тебе нужно. — Она щелкает мышкой, и принтер, загудев, выплевывает листок с фрагментом черно-белой карты.

По шоссе номер девяносто семь Клэр шагает на юг. Фонарей здесь уже нет. Дома попадаются все реже, теперь они похожи на островки света в лесу. В просветах между деревьями время от времени мелькают белые клыки Каскадных гор. От шоссе отходят разные дороги, в основном гравийные, и на каждой такой развилке девушка включает фонарик и сверяется с листочком. Словно карта ежесекундно меняется.

Ноги двигаются еле-еле. И не только от усталости. Неужели отец ошибся? Вдруг он все перепутал и дал ей неверный адрес? Папа ведь очень торопился и волновался, понимал, что эта записка может оказаться последней в его жизни. Но в любом случае Клэр ничего не узнает, пока не доберется до этого Батл-Ривера. Так что ей остается только идти вперед.

Задумавшись, она не сразу замечает трейлер. А он уже почти с ней поравнялся. Темнота в свете фар чуть блекнет и из черной становится темно-синей, как застарелый синяк. За автомобилем вонючим шлейфом тянется теплый дух овечьего навоза. Через сотню ярдов машина останавливается, вспыхивают красным фары, визг тормозов похож на неуверенный вой какого-то крупного зверя.

Клэр замедляет шаг. Вспоминает того водителя из Миннеаполиса. Она тогда была не в себе, а он ей помог. Девушка застегивает куртку, его куртку. Позади длинной черно-желтой змеей вьется пустынная дорога. Когда мимо последний раз проезжала машина?

Клэр на всякий случай достает из рюкзака молоток. Подходит ближе. Вот уже слышно, как овцы внутри топчутся и цокают копытами по стальному настилу. Сквозь решетки на асфальт стекает моча. Впереди, в каких-то десяти ярдах, распахивается пассажирская дверца. На дорогу падает оранжевый отсвет. Клэр останавливается.

— Я не голосовала! — Она старается перекричать рев двигателя.

Никакого ответа. Мотор гудит. Девушка чувствует, как бешено колотится у нее сердце. Что делать? Бежать? Или наоборот — кинуться к дверце и напроситься в попутчицы? После двух тысяч миль еще пять — это просто пустяк. Но ночью так холодно, а Клэр так устала, и тетя, быть может, ждет племянницу. Ведь может же такое быть? Лица Мириам девушка не помнит, поскольку виделись они в последний раз слишком давно. Просто представляет себе женщину с прямой спиной. Вот она достает из кухонного буфета кружки, ставит на огонь чайник и смотрит на дверь в ожидании Клэр.

Девушка крепко сжимает рукоятку молотка и медленно идет вперед. Ей представляется водитель из Миннеаполиса: добрая улыбка, протянутая рука. Вновь появился, чтобы ее спасти. Но это, конечно, не он.

На этом человеке клоунская маска. О господи, зачем он нацепил клоунскую маску? Мужчина согнулся на пассажирском сиденье, лампочка подсвечивает его сзади. Вместо глаз — темные провалы. Ярко-красные волосы в тон растянувшимся в жуткой улыбке губам.

Блеют овцы, гудит двигатель.

— Иди сюда. Быстро иди сюда. — Незнакомец словно обсуждает цены на бензин — такой у него тихий и спокойный голос.

Именно это спокойствие и ужасает Клэр больше всего. Но убежать она не успевает — водитель прыгает из кабины прямо на нее.

Они падают. Рюкзак больно врезается в спину. Незнакомец прижимает девушку к земле. Это сон. Так, наверное, думают все, кто сталкивается с невероятным. Куда уж невероятнее: родители мертвы, дом изрешечен пулями, она прошла пешком полстраны, и вот теперь ее пытается изнасиловать незнакомец в клоунской маске. Страшный клоун навалился на Клэр всем своим весом, заслонил небо, те самые созвездия, которые и привели ее сюда.

Но от кошмарного сна можно проснуться. В кошмарном сне нельзя почувствовать, как спину холодит асфальт, как лицо обдает горячим зловонным дыханием, а костлявые пальцы лезут тебе под рубашку. Как овцы рядом блеют и стучат копытами.

Нужно трансформироваться. На какое-то мгновение Клэр даже кажется, что у нее все получится: по телу пробегает дрожь, мышцы напрягаются. Она взмахивает молотком, но тот лишь легонько ударяет негодяя по плечу.

— Ты за это заплатишь. — Он бьет кулаком прямо ей в висок. Звук получается такой, словно на деревянный пол упал бильярдный шар. Перед глазами Клэр все плывет, она словно бы зависла между двумя мирами, сил и воли ни на что не осталось. Теперь можно лишь закрыть глаза, отыскать у себя в голове укромный уголок, забиться туда и захлопнуть дверь.

Патрику это необходимо. Он мчится по шоссе с открытыми окнами, и холодный ночной воздух хлещет его по лицу. В голове проясняется. Олд-Маунтин и пригороды остались позади. Подальше от света, в темноту. Патрик Гэмбл и сам не знает, куда едет. Но ему непременно нужно двигаться. Лишь бы не стоять на месте. Лишь бы остаться в одиночестве, оказаться в единственном месте, которое всецело принадлежит ему, — в своей машине-развалюхе.

На дороге ни души. Патрик вдавливает педаль газа в пол, двигатель ревет, стрелка спидометра дрожит на восьмидесяти милях. Через минуту он снижает скорость. Старенький джип долго не выдержит.

Почти полночь, но из-за всплеска адреналина Патрик совершенно не чувствует усталости. Он вспоминает, как Малери поцеловала Макса, как потом поздоровалась с ним самим, словно с чужаком. Подняла руку. Ту самую руку. Он и раньше боялся Американцев. Но если Макс узнает о случившемся, у них появится действительно веская причина ему навредить.

— Что ты затеяла? — вслух спрашивает Патрик.

Но в ответ лишь ветер свистит в дырявой откидной крыше. Гэмбл высовывает в окно руку. Пальцы разрезают холодную воздушную струю. Ладонь бледной рыбой скользит сквозь текучую темноту.

Внезапно внимание Патрика привлекает какое-то движение. Он внимательно вглядывается и чуть не подпрыгивает от удивления. Волки? Нет, из леса выбегает стая койотов, их около дюжины, они гуськом трусят по обочине вдоль дороги. Патрик сбрасывает скорость, и некоторое время старенький джип и серый звериный поток движутся бок о бок. Потом Гэмбл нажимает на газ, и койоты остаются позади. В зеркале видны светящиеся красным глаза, отражающие свет автомобильных фар.

Это уже потом Патрик будет гадать, откуда они взялись. Может, их привлек запах овец? Или у него из-за полнолуния поехала крыша? Но в тот момент ни о чем подобном он не думает. Джип выруливает из-за поворота. У обочины стоит трейлер, а в безжизненном свете его фар на дороге борются двое. Мужчина повалил на землю женщину. В голове у Патрика абсолютно пусто. Тело действует само по себе. Он ударяет по тормозам и выпрыгивает из «вранглера».

— Эй!

В последнее мгновение незнакомец поднимает голову. Белоснежное лицо и красные губы, изогнувшиеся в клоунской ухмылке. Но Патрик уже не может затормозить и летит вперед. Раздается вскрик, вполне возможно, что его собственный. Противники сталкиваются и скатываются с обочины в заросшую сорняками канаву. Патрик оказался сверху. Он срывает с врага маску, и резина отделяется от лица с противным влажным чмоканьем.

Румяные розовые щеки, гладкие, словно ластик. Мужчина. Там на дороге он показался Патрику настоящим чудовищем, а оказался всего-навсего человеком. Значит, его вполне можно ударить. Удар, еще один, в лицо, в зубы. Слишком поздно Гэмбл понимает, почему поверженный противник не защищается, не прикрывается руками: он шарит вокруг в поисках камня. И вот большой булыжник со свистом летит прямо Патрику в голову. Боли он почти не чувствует, только слышит звук удара. Перед глазами все мгновенно меркнет.