Чтение онлайн

Клэр опускается на колени возле своего ящика, набирает код и открывает дверцу. На потолке со знакомым стрекотом, словно гигантское насекомое, мигает лампа дневного света. Задумавшись, девушка не сразу замечает в ящике сложенный пополам конверт. Когда она вынимает его, коричневая бумага рвется. Клэр сует палец в получившуюся дыру и вскрывает конверт. Та же марка, снова взятое в кавычки имя адресата «Хоуп Робинсон», буквы будто высечены ножом. Там что-то объемное. Девушка вынимает прозрачный пакет с застежкой и не сразу понимает, что это внутри — красное и такое знакомое.

А потом до нее доходит. И она кричит.

У Патрика нет выбора: приходится делать, как велят. И он бредет вместе со всеми по покрытому ледяной коркой снегу, временами проваливаясь в сугробы по пояс. Они идут уже около часа. Вокруг все искрится от солнца, пейзаж ослепительно-белый. Ноги ноют, плечо болит. Несмотря на холод, Патрик весь горит. Он постоянно останавливается, зачерпывает пригоршню снега и отправляет ее себе в рот.

Сегодня утром, когда восходящее солнце освещало небо розовыми лучами, отец позвал его по имени. Ликаны отобрали у него пистолет и обыскали. А он все так и стоял, как пень. Мужчины выпотрошили, освежевали и разделали убитого лося. Голову отсекли и бросили в сторону. На все это ушло больше часа. Они с отцом сидели рядом на поваленном дереве и смотрели друг на друга, просто смотрели. Отец сначала улыбался, радуясь встрече, но потом улыбка сползла с его лица, а вместо нее появилось ошарашенное и подавленное выражение, как у родителя, который смотрит на собственного ребенка, лежащего в гробу.

— Все это время я так хотел тебя увидеть, — сказал он, — а теперь жалею о том, что ты здесь.

От туши шел пар, и поляна, закапанная кровью, стала похожа на ярко-алый пруд. На снегу валялись исходящие паром внутренности: багровые, зеленые, красные. На них тут же с карканьем слетелось воронье. Птицы черными тенями кружили у них над головами.

Сейчас ликаны волокут за собой двое саней, сооруженных из перевязанных веревками и жилами веток. Копья они используют как посохи. У одного на плече болтается автомат. Другой несет Кита Гэмбла. На всех — военная форма, но они больше не солдаты. И идут они не строем, а неровным треугольником, в середине которого Патрик.

Компания шагает вдоль поросшего лесом хребта, на вершине которого виднеются гранитные глыбы, и в конце концов выходит к разбомбленной деревушке. Крыши каменных и бетонных домов обрушились внутрь. Снег на улочках утоптан, испещрен следами и фекалиями, полит кровью и мочой.

У подножия скалы примостилась угловатая церковь, сооруженная из гранитных плит. С поломанного креста на крыше при их приближении вспархивает ворона. Вход прикрывает сорванная с петель дверь, ликаны отставляют ее в сторонку, обкладывают мясо снегом и заносят сани внутрь.

На полу в храме лежит расколотая цементная чаша для святой воды. Скамеек нет. Видимо, их пустили на растопку. Крыша местами обвалилась, и сквозь получившиеся дыры насыпало снегу. Поэтому пол местами скользкий. Сквозь стены кое-где пробиваются древесные корни.

Миновав кафедру проповедника, ликаны через проход попадают в дом священника, там в уставленном свечами алькове сидит скелет с заплесневевшей Библией на коленях. В помещении темно, и ликан, который несет Кита Гэмбла, щелкнув зажигалкой, поджигает факел с железной рукояткой. Проход идет вниз, и Патрик в нерешительности останавливается и наблюдает, как огонек факела, будто захваченный водоворотом, движется по спирали все ниже и ниже. Потом кто-то подталкивает его в спину.

Они спускаются и проходят через склеп, заваленный черепами и бедренными костями. Кое-где на останках сохранилась полуистлевшая одежда, все опутывает паутина. Тоннель расширяется, и отряд переходит по деревянному мостику через трещину в полу. Десятифутовый мостик в середине чуть прогибается, его поддерживают железные тросы.

На другой стороне располагается зала с высоким потолком, в котором проделано маленькое окошко. В центре возвышается нечто, напоминающее языческий алтарь. На полу разложены постели из шкур и сосновых лап. В очаге тлеют оранжевым угли, ликаны подбрасывают в огонь дрова из сложенной вдоль стены поленницы. Пламя разгорается, на лицах у всех теперь пляшут тени, и кажется, что их искажают причудливые гримасы.

Ликаны разматывают платки. Кожа у всех обветрилась, кое-где потемнела из-за мороза, кое-где расцветилась ярко-красными звездочками лопнувших капилляров. Дыхание паром вырывается изо рта и витает вокруг, будто отделившиеся от тела потерянные души. Пламя разгорается все сильнее и неровным светом освещает пещеру. Почерневший от копоти потолок облепили летучие мыши. На стенах намалеваны фрески. На них люди убивают зверей, а звери убивают людей: извечная битва, которая ведется вчера, сегодня, завтра, которая продолжалась и будет продолжаться всегда. Убийство, совершенное из-за голода или жажды — жажды, которую можно утолить только кровью.

На полу пещеры — черный песок вперемешку с гуано. Вокруг очага вместо стульев расставлены большие камни, а еще там лежит побелевший череп какого-то непонятного гигантского животного. Прямо на него Патрик и садится. Рядом устроился отец. Его ноги ниже коленей оканчиваются обрубками, и кажется, что он наполовину уходит в этот подземный мир.

Патрик разглядывает лица присутствующих. Чернокожий парень по имени Джесси, у которого нет почти половины зубов. Мексиканец Пабло, у этого на лбу вмятина, будто кто-то провертел там дыру грязным пальцем. Еще есть бородатый белый мужчина с плоским лицом и бегающими глазками навыкате. Его зовут Остин. Именно он отобрал у Патрика пистолет.

Там, на поляне, отец рассказал, что с ними произошло. На патруль напали из засады. Автоколонна нарвалась на самодельное взрывное устройство. Все случилось мгновенно: только что у них над головой было голубое небо, а уже в следующий момент все кругом пылало в огне. Они даже не успели понять, что произошло. Из облака дыма на них выскочило двадцать или тридцать ликанов.

— Мы расстреляли все боеприпасы, — рассказывал отец. — Превратили улицу в настоящий ад, но их было слишком много. Ликаны решили нас перекусать. И сделали это. Некоторых покусали особенно сильно. — Закатав рукав, он показал шрамы на своем предплечье. — Цель была достигнута.

Из всего патруля выжило пятеро. Все покусанные ликанами, один лишился ног. Они вырезали из себя осколки и прижгли раны раскаленной докрасна покрышкой.

— У нас тут любят порассуждать на тему «Что делать, если тебя вдруг покусают?» — вмешался Остин. — Одни говорят, мол, надо застрелиться. А другие — ничего страшного: смирись и живи, как зараженный. У нас ведь у всех жены и дети. Если ты был убит на поле брани или пропал без вести, семья получает пособие. А если ты возвращаешься домой ликаном? Тогда, твою мать, что? Тебя мигом демобилизуют, жена подает на развод, и ты живешь дальше — убогий, накачанный наркотиками.