Чтение онлайн

— Алексей, почему вы не отряхнули обувь у входа в подъезд? Сейчас же возьми веник и своих товарищей. Выйдете, спуститесь вниз, приведите ботинки в порядок, а потом возвращайтесь. Я приготовлю вам чай с вареньем и плюшками.

Мы все с тоской посмотрели на Аглаю Никитичу, которая стояла в коридоре, с веником в руках. Мне кажется, она заметила нас еще в окно и специально вышла встретить, заготовив целую речь.

Однако, без пререканий, взяли предложенный бабулей Лехи предмет и гуськом двинулись обратно на первый этаж. Благо, Симонов живёт на втором. Хотя бы недалеко идти.

Отряхнули, обмели, потопали, даже проверили друг у друга подошву. А потом вернулись обратно.

Стол действительно был уже накрыт. Горячий чай, судя по аромату, с травами, маленькая вазочка с вареньем, блюдо с плюшками, которые, я так понимаю, Аглая Никитична готовила лично. А значит, съесть надо будет все, что нам положили. Ибо не оценить ее готовку — страшное преступление, которое карается грозным взглядом и едкими комментариями.

— Мыть руки. — Скомандовала эта мегера с культурным лицом институтки.

— Бабуль, ты попроще, что ли. А то у пацанов сейчас приступ желчекаменной болезни случится. — Усмехнулся Леха, подталкивая к ванной комнате Порядьева.

Сашка вообще главу семейства Симоновых боялся сильнее всех. А то, что глава именно Аглая Никитична, никто из нас не сомневался ни на секунду. Хотя, Леха, по сравнению с отцом и матерью, которая, вообще, на секундочку родная дочь их семейного генерала, с Аглаей Никитичной вел себя свободней всего.

Нас это, честно говоря, поражало до глубины души.

— Слушай, ты вообще ее не боишься? — Как-то раз спросил Леху Порядьев. Просто у него вид этой статной женщины с седыми волосами, собранными в красивую прическу, и большой брошью на блузе, вызывал мгновенное косноязычие или жесткий тупняк. Сашка иной раз в присутствии Аглаи Никитичны забывал, как складывать слова в предложения, а буквы в слова.

— Нет, конечно. Не боюсь. Она классная. Я с родителями не могу поговорить настолько откровенно, как с ней.

Мы тогда посмотрели на Симонова с очень большим удивлением. Федька даже уточнил, понял ли Леха, о ком идет речь. Может, существует еще одна Аглая Никитична, с которой нас не знакомили. Потому что определение "классная" никак не вязалось с тем образом, который мы видели.

— Проходите, молодые люди. Присаживайтесь. — Аглая Никитична, будто специально, стояла в дверях комнаты, выжидая, пока мы устроимся за столом. Такое чувство, что ее просто прикалывает та реакция, которую она у нас вызывает.

— Приятного аппетита. — Бабуля кивнула всем присутствующим и, наконец, удалилась, гордо задрав подбородок.

— Так, ну, давай, рассказывай. — Леха взял заварник и принялся разливать чай в красивые чашки с узорными ручками.

Федька тут же хапнул плюшку, блюдце, навалил себе варенья и, отламывая кусочки булки, обмакивал их в малину, а потом отправлял в рот.

Я рассказал им все. Про семью. Чуть даже подробнее, чем Сергею Николаевичу. Про отца и его прошлое. Про мать. Про Алешу-придурка. Про друзей, которые теперь мне уже не друзья. Про все случаи, в которых светился Славик, связанные с чем-то, хоть отдаленно имеющему отношение к криминалу.

Ну, и естественно, про ситуацию с наркотой. Все, что знал. И свои подозрения, в том числе. Рассказал, как хотел заставить признаться Ржавого. А потом, как пришел к выводу, что это Мордвинцевы.

Парни молчали несколько минут. Причем, Федька, так и застыв с очередным куском плюшки во рту.

— Охренеть, конечно…— Высказался Никитос. — Как же скучно мы живём. На фоне того, как насыщенно проходят твои дни, Славик. То-то ты всегда избегал разговоров о семье и наших попыток наведаться к тебе в гости.

— Погоди…— Постников проглотил злосчастную булку, сделал глоток чая, а потом продолжил. — Ты чего скрывал то все это? Не рассказывал? Не делился?

— Да бог его знает. — Я неопределенно пожал плечами. — Стеснялся, наверное. Не самая лучшая история о семье, если что. Думал, наверное, вас это может как-то оттолкнуть.

— Во ты придурок, Славик. — Порядьев постучал по столу. Видимо, этот жест обозначал степень моей глупости. — Мы же не первый день знаем друг друга. Как тебе вообще это могло прийти в голову? Слов нет, если честно.

— Ладно. Разговор не об этом. — Леха откинулся на спинку стула. Вид у него был сосредоточенный. — Исходя из того, что ты рассказал, наверное, действительно все упирается в Мордвинцевых… Я вот, что думаю…

— Слишком очевидно. — Женский голос совершенно беспардонно перебил Симонова.

Мы резко обернулись. На пороге комнаты стояла Аглая Никитична. Мне аж поплохело, если честно. Успел подумать за одну секунду, что сейчас мое пребывание в этом доме закончится раз и навсегда. Просто бабуля Симонова, я был в этом уверен, точно не потерпит никаких уголовников. Ни действующих, нр потенциальных.

— Мыслите примитивно, молодые люди. Уперлись в этого Мордвинцева. А самое главное забываете. Он кто, по-вашему? Идиот? Я сейчас не про Владика. У того уровень самомнения и эгоцентризма значительно превосходит умственные способности. Речь об его отце. Человек он далеко неглупый.

Аглая Никитична прошла в комнату, взяла свободный стул, бросила Порядьеву короткое:"Подвинься!" и устроилась в наш тесный кружок, за стол.

Мы все пребывали в шоке, а потому сидели молча. Кроме Лехи.

— Ба…Ты чего, подслушивала? Ну, что за свинство? Я же не грею уши, когда ты со своими товарищами обсуждаешь боевое прошлое. Это, как минимум, неприлично. А, как максимум, отдает неоправданным любопытством. Любопытство, между прочим, часто приводит к проблемам со здоровьем. Разве не твои слова?

Тут мы вообще выпали в осадок.

— Какое боевое прошлое? — Тихо спросил Никитос. Правда, непонятно кого. Смотрел он в этот момент на вазочку с вареньем. Хотя, очевидно, с посудой разговаривать ему еще рано. До маразма далеко.

— Ой, да было…— Неопределенно отмахнулся Леха. — Служила она…

— Алексей! — Оборвала его бабуля.

— Ага! Не нравится. — Леха многозначительно посмотрел в ее сторону.

— Ты свои претензии расскажешь потом. И я не подслушивала, а держала руку на пульсе. Вам нужна помощь? Я вот не пойму. Или ты будешь мне морали читать?