Чтение онлайн

— Никитична. — Добавил я. — Аглая Никитична. Ты ее видел? Рассказывай. Что уж теперь. Великий хранитель тайны.

Как я и предполагал Алешины высоченные стены, которыми он отгораживался все это время, рухнули. Пацан начал тараторить, не останавливаясь.

— Я не хотел ничего плохого. Хотел только, чтоб Славка не уезжал. И все. А потом…Со школы пришел в тот день. Вы все разошлись. Дома никого. Смотрю, появилась во двор тетка, а с ней Леха этот. Через калитку. Калитка же открыта. Они хотели со взрослыми поговорить. Тетка так сказала. А взрослых никого. Ну и все. Хотели уже уходить. А потом она вдруг говорит, чего ты такой расстроенный. А я расстроенный. Правда. Ну, сказал, что Славка уезжает. Она сразу и спросила, а ты, говорит, не хотел бы, чтоб он уехал? Я сказал, что не хотел. Но я правда не хотел.

Алёша посмотрел на меня и снова вытер нос.

— Почему не хотел-то, сынок? — Мать опустилась на свободный стул и теперь мы сидели кружком вокруг стола.

— Потому что у меня нет никого. — Алеша снова насупился.

— Как никого? А мы? Ты чего? — мать вроде потянулась к младшему брату. Наверное, хотела его по голове погладить. Но отец махнул в ее сторону рукой.

— Валентина! Потом свои нюни развозить будете. Погоди, пусть до конца расскажет.

В общем, когда Алёша закончил, картина выглядела следующим образом. Реально, к нам приезжали Симонов и Аглая Никитична. Зачем? Пока не понимаю. Ни матери, ни отца дома не было. Судя по воспоминания брата, произошло это за несколько дней до того, как случилось явление участкового и вся ситуация вокруг наркоты. Пацан по глупости, наивности поделился, как хреново ему живётся. Что Славка единственный близкий человек. И то, совсем недавно вдруг изменились их отношения. А теперь он уезжает. Совсем беда. Аглая Никитична пацана выслушала, посочувствовала, пообещала помочь. Такой хороший мальчик не должен расстраиваться. На "хорошего мальчика" этот дурачок повелся больше всего. Аглая его, судя по рассказу, минут двадцать нахваливала. Какой он молодец. А для Алеши мед в уши — самое милое дело. Это я и сам помню. Дома никогда никто не хвалил, особенно на фоне Славика. Вот у Славика, да. У него были успехи и достижения. Младшего особо никто не замечал. Он бедолага всю жопу порвал, чтоб учиться лучше всех, чтоб самым умным считали, а толку ноль.

В общем, проехала по пацану Аглая нормально. Так понимаю, сразу его слабые места вычислила. А потом появилась уже одна. Ровно в день моего отъезда. Вручила Алеше пакетик. Велела просто положить куда-нибудь, типа, постели. Под матрас лучше всего. На вопрос пацана, что это такое, ответила, его счастливое будущее. Мол, благодаря скромному пакетику жизнь Алешина изменится к лучшему.

Короче, младший брат уверял, будто ее знал, что это такое и к чему приведет. А когда понял, то было уже поздно.

— Я хотел признаться. Хотел объяснить, как все было. Но она, эта тетка, сказала, если буду говорить, мне никто не поверит. А проблем будет больше. Сказала, что все нормально решится. Надо только молчать. Если молчать не буду, то вон, мамка без работы останется. И у бати все гораздо хуже будет.

Алеша замолчал, понуро опустив голову. Мать тоже молчала. Зато батя, как всегда. Повернулся ко мне а потом спросил.

–Славик, ты вообще понимаешь что-нибудь? Что этой лярве надо

— Так… Все готово? — Батя окинул взглядом компанию, собравшуюся в коридоре.

Компания не сильно большая, но и коридор не зал филармонии, на коллективные сборища никак не рассчитан. Поэтому даже от такого количества людей создавалось впечатление, будто нас не четверо, а целая толпа. Сам отец стоял возле выхода, рядом я и сумка с вещами, потом — мать, за ней суетился Алеша. Он вообще после того, как высказался, стал вести себя иначе. Много теперь говорил и был в приподнятом настроении. Облегчил душу, типа того.

— Готово, готово…Виталик, может все-таки огурчиков? Хоть баночку. Неприлично с пустыми руками.

Отец посмотрел на мать с таким выражением лица, что стало понятно даже ей, огурчики идут на хрен.

— Валентина, что за настойчивое желание всунуть свои огурцы хоть кому-то. Ничего пока не понятно. Едем на шару. На дурака. А ты все со своей жратвой.

— Ну, так если все наладится, надо же покушать, человека угостить. Вы что, голодные будете?

Батя тяжело вздохнул, покачал головой.

— Валя, хорошая ты у меня женщина, но иногда такая простая, аж слов не хватает. Мы по-твоему, огурцами благодарить будем этого… — Отец посмотрел на меня, а потом несколько раз щелкнул пальцами, намекая, чтоб я подсказал.

— Степана Аркадьевича, бать.

— Вот! Степана Аркадьевича, и огурцами. Ну, ты даешь вообще. Тут, если вопрос решится, хорошего армянского коньяка надо, не меньше. Да и того не хватит отблагодарить.

Все происходящее, честно говоря, выглядело, как настоящая авантюра. По мне, выражение “на дурака” подходило максимально точно..

Батя до конца подробностей не рассказывал. Заявил, мол, на месте все будет понятно, а загадывать раньше времени нечего. Я так понял, в процессе их переговоров с Сергеем Николаевичем родился какой-то план по восстановлению справедливости. Кроме первой части этого плана, где мы должны отправится в Москву, пока ни черта больше никто из нас не понимал. Но отец выглядел очень вдохновленным. Просто лидер мировой революции, не меньше. Я его таким никогда и не видел. Да он таким никогда и не был. Вот в чем прикол.

— Виталик, не пойму одного. Как вы в эту проклятую Москву поедете? — Мать до сих пор пребывала в шоке.

От момента, когда отец сообщил о поездке, до непосредственно самой поездки, прошла всего лишь ночь. Мы не думали, что все будет настолько буквально. Поговорили, обсудили, поплакали. Ну, точнее, поплакала мать, и то больше для поддержания атмосферы. Отец, к примеру, наоборот был доволен до одури. Он потом весь вечер ходил по дому, говорил протяжное, но очень непонятное "Эх…" и потирал ладонь о бедро. Было бы у него две руки, думаю, он бы ладони друг о друга потирал. Но за не ипенеем второй конечности, выражал свое удовлетворение, как мог.

До позднего вечера обсуждали случившееся. Выспрашивали подробности у Алеши. Но даже после его рассказа, который по кругу был озвучен раз десять, ни черта понятнее не становилось. Вернее, сама ситуация повернулась, так сказать, лицом.

По сути, вроде бы, на первый взгляд, стало ясно.

Аглая Никитична поспособствовала тому, чтоб Леха занял мое место. Причем, план у нее был такой изначально. Судя по всему, я и попасть в школу-интернат был не должен.

Видимо, когда стало известно, что меня согласились принять в команду, я тем самым помешал Симонову. Отсюда и сложились обстоятельства, спровоцировавшие историю, в которую ухитрился вляпаться Алеша.

Теоретически, все понятно. Практически, вообще ничего не ясно.

То, что Аглая Никитична далеко не так проста, как могло бы показаться, я сообразил еще в тот раз, когда мы всей компанией заседали у Симоновых дома. Но не настолько же.

Да и вообще, я просто сильно хотел увидеть Леху и спросить: почему? Нет, конечная цель вполне ясна. Очевидно, это — место в команде школы ЦСКА с последующим переходом в молодежку. Я вполне понимаю, многие ради меньших результатов делают вещи гораздо хуже. И да, если мыслить стандартами пятнадцатилетнего подростка, то какая-то ерунда, вся эта возня. Ну, подумаешь, играет там или тут. Играет же. Ну, подумаешь, не поехал в столичный клуб сейчас. Сделает это позже. Однако, если смотреть взрослым взглядом, то выходит ни хрена б себе.