Чтение онлайн

Я, вообще, ждал, что от главного тренера последуют комментарии за ту ситуацию, которую допустил с Залесским. Даже не ждал. Был уверен, сейчас мне вкатят по самые не балуйся. Но, как ни странно, Сергей Николаевич глянул в мою сторону, несколько минут смотрел прямо в глаза, а потом отвернулся. И что это? Как понимать?

Про товарища из ЦСКА, который присутствовал на матче, тоже очень хотелось спросить. Но уж точно, на фоне такой "классной" игры, делать этого сейчас не стоит. Показал себя, что говорится, во всей красе. Сначала бестолковился, будто кроме дворового хоккея ничего не видел. Потом, вроде, включился в процесс, отлично разыгрался, но в итоге — удаление до конца матча. Классная реклама самого себя. Ничего не скажешь. Этот товарищ, наверное, посмотрел, и решил, что Сергей Николаевич совсем "того". Просил обратить внимание на какого-то идиота. Я, кстати, в этом случае, не только сам обосрался, но и тренера подставил. Так получается. Он мне рекомендации дал. Точно ведь что-то своему другу сказал. Вряд ли это было, типа, глянь на пацана. Почему? Да просто так. Значит, какой-то рассказ обо мне последовал, а я вон как круто выступил.

Оба тренера, высказав все, что они о нас думают, и плохое, и хорошее, но в большей мере, плохое, ушли из раздевалки, велев шустрее собираться.

Мы переоделись, собрали вещи и вывалились на улицу, где стоял автобус.

Алеша был уже здесь. Перед самым началом игры, я попросил дядю Вову определить брата на место в зрительном зале, рядом с кем-то из взрослых, кто может за ним присмотреть.

Теперь они оба, и Алеша, и Владимир Иванович, стояли рядом с нашим транспортом, ожидая команду. Младший брат выглядел счастливым, и, заметив меня, начал подпрыгивать на месте от нетерпения. Наверное, ему хотелось обсудить матч. Оба тренера говорили с каким-то незнакомым мужиком неподалеку.

Увидев нас, Егор махнул рукой, мол, загружайтесь. Мужик, стоявший ближе к Сергею Николаевичу, с интересом принялся рассматривать меня и Леху. Просто мы шли чуть сзади остальных. Симонов потянул за руку, намекая, что есть разговор, как только оказались на улице. Поэтому я отстал от пацанов, и теперь внимательно слушал друга.

— В общем, смотри сюда… Вот, что я думаю. Размышлял, пока переодевались. Ты, конечно, в первом периоде… Не знаю, даже, как сказать, чтоб не обидеть. Такое чувство было, что вообще, никогда, ни разу не играл в команде. Это, конечно, самая непонятная ерунда. То есть, ты вёл себя, как человек, который точно знает, как надо правильно, но всегда прежде гонял шайбу в одно лицо. Для тебя просто не было ни команды, ни звена. Понимаешь? И вот, что пришло мне в голову в процессе размышления. У тебя после драки случаются провалы в памяти. И для тебя это — проблема. Но проблема, которую придумал ты сам. Понимаешь? Ты начинаешь вспоминать и пытаешься сделать все, как по учебнику, но ни в одном учебнике тебе не напишут, что значит быть командой. Это надо только прочувствовать. Врубаешься? Вот потом ты будто прозрел. Почему?

— Да хрен его знает. Просто забил. Сначала, да. Парился. А потом че-то отпустило. — Я посмотрел опять в сторону наших тренеров и незнакомого мужика.

Кто такой, интересно? В этот же момент мужик выглянул из-за плеча Егора, который немного закрывал ему обзор. Мы встретились глазами, но я тут же отвернулся.

— Вот! — Леха поднял вверх указательный палец. — Потому что тебе не надо вспоминать. Ты итак все знаешь и помнишь. Ну есть какие-то белые пятна. Сто процентов, после травмы. Но как только ты расслабился, то все, чему столько лет учился, заработало само. Так что ты, давай, не загоняйся больше. Эта игра была важной. Она показала, ничего страшного не произошло. Понял? Ты — Славик Белов. Этим все сказано.

Симонов с очередной раз хлопнул меня по плечу. Если будет продолжаться такое и дальше, он мне его покалечит, к чертовой матери. Но я промолчал, потому что прекрасно понимаю, все они, и Леха, и Федька, и Никита, и Сашка, переживали. В первую очередь, даже не за игру. За меня. Просто выражать свои эмоции иначе, парни не умеют. Это не тот вариант, когда они будут жалеть, обнимать, сочувствовать или нечто подобное. Здесь, в 1986 году, пацаны ведут себя, как пацаны, а не как черт знает кто. Это в моем прошлом у мужиков появилась привычка капризничать, истерить, наглядно демонстрировать эмоции. Здесь так ещё не принято. Вот и лупит Симонов меня по плечу. Типа, выражает поддержку. Даёт понять, что я не один.

— В автобус! Шустрее! — Крикнул нам Егор.

Мы с Лехой ускорись. Уже поднимаясь по ступенькам внутрь, я снова оглянулся на незнакомого мужика. Он смотрел опять прямо на меня. И вид у него был очень задумчивый.

— Мне надо тренироваться… Много. Каждый день.

Парни посмотрели в мою сторону, будто я сказал удивительную ерунду. Скорее всего, для них это ерундой и было.

— А мы что делаем? По сто — пятьсот раз в неделю? На дискотеку ходим? Ну, знаешь, Сергей Николаевич — тот еще массовик-затейник. Это точно. — Порядьев хохотнул. — Эй, пацан, будешь мороженое?

Последний вопрос, ясное дело, предназначался не мне. Правда, я бы тоже не отказался от мороженного. Сначала — грам сто, чего покрепче. А потом можно и мороженое. Жаль, четырнадцатилетний возраст возможность расслабиться, привычным в прошлой жизни способом, перечеркнул напрочь.

— Ага. — Алеша аж светился от удовольствия.

Мало того, оказался на игре старшего брата, чего вообще никогда не бывало, так ещё вон, как хорошо отнеслись остальные, несмотря на разницу в возрасте. Естественно, мороженое Сашка предложил именно ему.

Пока шли к конечной остановке, откуда обычно уезжаю в Семилуки, заскочили в "Лакомку". Это кафе-мороженое находилось неподалёку от "Юбилейного " и было на весь город чуть ли не единственным местом подобного рода. Естественно, когда оказались внутри, там имелась приличная очередь. Сашка сразу встал в её хвост, так как инициатива накормить Алешу пломбиром исходила от него, а, значит, и отдуваться ему. Мы же всей компанией заняли один из круглых столов.

Та мысль, которую я парням высказал вслух, пришла мне в голову по дороге, когда ехали из Липецка в Воронеж. Вот я и ляпнул её , как только к нам опять присоединился Сашка. Он поставил перед братом стеклянную вазочку с тремя белыми шариками, посыпанными сверху шоколадной крошкой, и уставился на меня, ожидая пояснений.

— Нет. Тренировки это понятно. Не об этом речь. Надо именно мне. — Я не знал, как объяснить друзьям свое странное решение.

По идее, в первые годы своих занятий спортом, да и в последующие тоже, Славик обеспечил хороший задел. Я сегодня, например, вспомнил, как он с первого дня, когда заливали каток в парке, до последнего, пока не наступало тепло, ежедневно ходил на лёд. Именно вспомнил, а не получил очередную порцию видений, как было в предыдущих случаях. Просто, сидя в автобусе, прокручивал эту информацию в голове, уже, как свою собственную. Она появилась сама собой, абсолютно естественно. Не знаю, почему вдруг стало так. Может, тело, наконец, приняло моё сознание. Или наоборот, сознание окончательно устроилось в своём новом жилище. Не могу ответить. Главное, и я очень на это надеюсь, больше заскоков с выпадением из реальности не будет.

В голове теперь имелись воспоминания о том, как Славка дрессировал сам себя до седьмого пота, чтоб стать тем, кем он хотел стать.

Сначала гонял на скорости, которую мог добиться в имеющихся условиях. Каток, прямо скажем, был далек от идеала. Летел в один конец площадки, ударялся с силой о борт, потом разворачивался и несся обратно.

Когда пот начинал стекать в глаза, вытирал лицо, брал клюшку и, как умалишенный, долбил ею шайбу. Бил о борт, пока руки не начинали мелко дрожать от усталости и напряжения.

Пробовал все виды бросков. Гонял их по кругу. Кистевой, как самый расхожий для нападающего, Славка тренировал в первую очередь. Для этого броска требуется минимум подготовки. Можно сказать, вообще никакой. Шайба уже на крюке. Не надо тратить время на замах. Кистевой удобно делать в движении. Это только увеличит его силу. Ну, и самое главное, он опасен для вратаря. Стадии разгона шайбы или замаха клюшки тут отсутствуют, и вратарь попросту не видит, что собирается делать хоккеист. Идеальный вариант для нападающего.