Чтение онлайн

Первые колхозники еще до рассвета отправились в сторону леса. Те, кто в колхоз не вступили, наблюдали за уходящими соседями, считая, что сделали правильный выбор. Они еще не знали, что правильного выбора не было. Как и выбора вообще.

Проснувшись, Зинка увидела, что ни матери, ни отца нет дома и во дворе. В таких случаях Зинка тащила младшего брата к бабушке, а сама неслась к кому-то из ребят. Бабушка ее накормила, еле удержав, укутала в какие-то платки, перекрестила и наконец отпустила во двор. Первым делом Зинка побежала к Дуньке. Ее как раз доила Нюрка. Зинка потопталась рядом, стесняясь разговаривать, и поплелась дальше к дому Кольки. День был тихий, лениво-пасмурный, то и дело срывался снежок маленькой крупой.

Неспешно идя по улице вниз, она услышала шум и заторопилась скорее, сгорая от любопытства.

Пройдя несколько домов, она увидела, что вся семья Степновых стоит на улице. Тетя Лена, в одном платье и с растрепанными волосами, плачет громко и истошно, дети кто во что горазд: кто тихо плачет, кто вовсю ревет. Петя, еще один Зинкин друг, стоит насупившись, опустив глаза в снег. Ему было лет шесть, щупленький, тоненький, с торчащими в разные стороны рыжими волосами. Он был самым робким из всех ребят и почему-то считался трусом. И Зинка с удивлением заметила, что он совсем не плачет.

Один из стоявших мужиков громким тягучим голосом произнес:

– Успокой свою бабу оглашенную, иначе мой наган это сделает. Все просто: вступаете в колхоз и остаетесь в этом доме. Сдаете все хозяйственное: косилки, молотилки, сеялки, всю скотину. И с завтрашнего дня начинаете работать вместе со всеми. Или вы объявляетесь кулаками, выселяетесь из дома, отправляетесь вслед за Тимофеевым и такими же кулацкими собаками. И в колхоз вы больше вступить не сможете. Вы либо с честными крестьянами, либо против советской власти.

Степнов-старший глухо ответил: «Мы вступим. Дай время до завтра».

– Да, раскрывай карман шире. Чтобы ты всю скотину забил? Или все инструменты попрятал? Отвечай здесь и сейчас. Вступайте или выселяйтесь.

Повисла тяжелая тишина. Один из мужиков заметил Зинку и рявкнул: «Ты чего рот раззявила, а ну давай отсюда».

Зинка пустилась бежать вниз по улице на самую окраину деревни, к дому Кольки. Вбежав в сени, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, она с порога начала свой рассказ об увиденном и запнулась на полуслове. Здесь тоже были двое мужчин, одного она уже раньше видела, он искал зерно у них дома.

Мама Кольки вымученно-спокойно сказала:

– Зинка, беги домой скорее, нечего тебе тут.

Зинка перевела вопрошающий взгляд на Кольку, а он ей совсем по-взрослому убедительно кивнул в ответ. Она шмыгнула обратно в сени и побежала домой – ждать, когда Колька придет и все расскажет.

По пути Зинка видела, как от Степновых выносят плуг и косилки. А один из сыновей вел куда-то степновскую лошадь. Всех остальных видно не было уже, видимо, вернулись в дом.

Зинка залетела к бабушке и брату и начала быстро и сбивчиво рассказывать об увиденном, как об увлекательном приключении. Бабушка, как и сама Зинка, ничего не поняла из ее рассказа, только шикала на нее, чтобы она своими воплями не разбудила брата. Тот тихонько посапывал, покачиваясь на руках у бабушки. Зинка умостилась возле окна в ожидании Кольки и родителей, чтобы все обсудить. Наготове был ворох вопросов и историй.

Уже было давно затемно, когда пришли отец и мать. Зинка видела сон, как она ложками ест целую кадку меда, но приход родителей разбудил ее. Она, подскочив, сразу же выбежала к ним. Отец и мать начали отогревать руки и ноги возле печки, отрывисто отвечая на приставучие вопросы. Через пару минут Зинка оставила попытки получить ответы: где были родители, что именно делали, почему так поздно – и принялась рассказывать свои истории. В самом начале истории дверь открылась и зашли Колька с матерью. Колька смотрел исключительно в пол, не поднимая глаз. Его мать, Люба, держала в руках мешок, забитый вещами. Отец одним взглядом отправил Зинку спать. Вообще, отец редко смотрел так строго и сердито. Он часто, особенно когда мама злилась, начинал гримасничать и откалывать шутки, до тех пор пока все не начнут хохотать. Папа был ее главным сообщником во всяких дурачествах и забавах. Но не сейчас – Зинка обиженно направилась обратно, улеглась, но спать, разумеется, не собиралась, развесив уши и приготовившись слушать.

– Нас выселили из дома. Разрешили вот забрать то, что в мешок поместится. И закрыли дом на замок. Мы завтра рано утром отправимся в город, попробуем устроиться там. Может, на завод, может, еще как получится. Мы можем у вас заночевать? Всю деревню прошли, все боятся пускать. Эти сказали, что всем раскулаченным помогать нельзя, плохо будет.

Мать подскочила, взяла мешок из рук Любы:

– Конечно, оставайтесь. Не на морозе же вам ночевать. За что вас-то выселили? Никуда не отправили, просто выселили?

– Они говорили что-то про третью категорию какую-то, что никуда меня не повезут, но дом отберут. Я-то хотела согласиться в колхоз вступить. А они сказали: из-за того что мой муж помогал белым, ни в какой колхоз меня не возьмут. В бригаде с городскими был Гришка, помните, он мужа-то терпеть не мог. И вот он начал говорить, что мы семья врагов народа, ненадежные, слов-то понабрался, своим рылом свиным говорил-говорил. Мужа расстреляли уже как семь лет, а он успокоиться не может. И вот все наше забрали: землю, дом, скотину. Сказали, что в колхозе врагам не место.

– Господи, что творится! Так, а может, ты к сестре поедешь? Где она?

– Да как поедешь, далеко она. Будто у меня деньги есть или что. Мы пойдем завтра в сторону города, будем проситься в телеги по дороге. До вечера доберемся, я думаю. А там уже куда-то устроимся. Мне до этого сестра давала адрес кумы своей, та в город перебралась, найдем ее, а там видно будет. Спасибо, что на ночь пустили. Никто не согласился, всех запугали.

– А что сегодня было, расскажи? Еще кого-то выселили?

– Ой, это в голове не уместить, что творили эти черти. Вот как нас эти колхозные агитаторы пугали-пугали, что если не пойдешь в колхоз, то кулаками назовут. Вот сегодня так и сделали. Два двора раскулачили. Ходили по всем домам, угрожали. Остальные все согласились вступить, а эти все не верили, что и правда посмеют.

Володьку с семьей и Федора взяли и выселили. Володька кричал: «Пусть народный суд решает, кулаки мы или нет». Потом вижу, уже их ведут – всю его семью с детьми и Федора семью – в сторону дороги. Без телеги, без лошади, просто в руках несут вещи и детей. Вот такой народный суд. Так что правильно вы сделали, что вступили. Колхозы – дело добровольное: хочешь вступай, не хочешь – ступай пешком в Сибирь.

Наступило долгое молчание. Мать, видимо, встрепенувшись, его прервала:

– Давайте садиться за стол, сейчас накрою. Люба, может, ты Колю оставишь нам пока, а в город сама пойдешь? А как устроишься – вернешься?

– Нет, я думала об этом. Боюсь, как бы и Кольку не обидели, и вас. Мы пойдем с утра вместе, мне так спокойнее будет.

Зинка, проваливаясь в сон, слышала звук стука ложек о тарелки, всхлипы и приглушенный разговор. Всю ночь она видела странно-страшные сны. То Кольку уносит огромная птица, то почему-то Колька забирает у отца лопату. До самого утра сон Зинки прошел в тревогах.