Чтение онлайн

— Я здесь не хозяин. Вам только деньги нужны!

— Это неправда, — возражала Дина, боявшаяся развода и категорически заявившая об этом матери.

— Тогда докажи обратное. Пропиши меня в квартире.

Молодая женщина бросалась к Вере Семеновне, однако та неизменно отвечала:

— Внученька, ты в своем уме? Если я его пропишу, он сразу же начнет делить жилплощадь, как обещал. А что тут делить? И так коммуналка.

— Возможно, нам надо пожить отдельно, — не сдавалась Дина.

— Он выгонит тебя на следующий же день, — поясняла бабушка. — И тогда, скажи на милость, как мы будем жить? Вчетвером в маленькой комнатушке.

Но разумные доводы бывшей учительницы не действовали. Дина шла к матери.

— Попробуй уговорить бабку на размен.

— Бес ее уговорит, — злилась Надежда. — И потом, ты в своем уме? Хочешь поселиться в комнатушке с этим бомжом?

Женщины обсуждали не один вариант выхода из затруднительного положения, призывали на голову старушки всевозможные проклятия.

— Хоть бы сдохла скорее! Заляжет — очень надо за ней ухаживать. Кто она нам такая?

Заметив в настроении жены некоторую перемену к лучшему для себя, масла в огонь подливал и Игорь, который из всей семьи уважал и боялся только бабу Веру и ее влияния на окружающих.

— Если бы не она — у нас бы была другая жизнь, — говорил он Дине.

Та бежала к матери.

— Что же мне делать?

Надежда ухмылялась:

— Кто из нас медик?

В семье началась самая настоящая холодная война. Бывшая учительница отнеслась к ней внешне спокойно, все равно продолжая настаивать: Игоря она прописывать не будет. Однажды Дина с улыбкой зашла в комнату бабушки.

— Бабуля, извини меня, пожалуйста, — проворковала она. — Ты во всем права. Я больше не буду говорить на эту тему.

Вера Семеновна поцеловала внучку:

— И правильно, деточка. Твоя жизнь еще наладится, вот увидишь. И для этого вовсе не обязательно прописывать нашего прохвоста.

— Я заметила, последние дни ты неважно выглядишь, — сказала женщина.

— Давление у меня поднимается, — пожаловалась бабушка. — Надо к врачу сходить, пусть мне лекарство подберут, а то старое уже не помогает.

— Никуда не ходи, — Дина коснулась руки Веры Семеновны, — к нам в больницу импортное лекарство привезли. Дорогущее — страсть! Зато поможет — сто процентов.

— На него рецепт нужен? — поинтересовалась учительница.

— Своим без рецепта выдают, — пояснила внучка.

Лечение началось в тот же день. Все, кто хорошо знал Веру Семеновну, заявили бы в один голос: давление не спадало, а вот прекрасная память потихоньку начала давать сбои. Кое-кто из друзей говорил об этом молодой женщине.

— Память — это возраст, — констатировала та.

Всегда аккуратная, подтянутая, разумная, учительница перестала следить за собой, забывала об элементарных вещах и однажды тихо скончалась, не оплаканная близкими людьми. Смерть Веры Семеновны дала толчок активным действиям родственников по поводу жилплощади. Теперь одна из комнатушек по праву принадлежала Игорю, чрезвычайно обрадовавшемуся этому обстоятельству и кинувшемуся пропивать все, что осталось после бабушки. Лучану и не подумал измениться, как обещал.

— Не нравится — катитесь отсюда, — заявил он расстроенным Надежде и Дине. — Теперь это и мой дом.

В квартиру зачастили бомжи, остававшиеся здесь на ночевку.

— Что же делать, мама? — плакала Дина. — Его отсюда не выгонишь. Может, продадим квартиру и заплатим ему? Тогда он отстанет.

— Он никогда не отстанет, — поясняла Надежда. — Все деньги будут пропиты за три дня. А вот мы с тобой и двумя детьми пойдем по миру. Подумай сама, что мы будем делать с суммой, вырученной за коммуналку? Построим шалаш?

Молодая женщина в бессилии стучала кулаком по стене.

— Правда, есть еще вариант, — говорила ей мать. — Если ты не забыла, у нас еще одна бабка имеется. И этой бабке мы роднее, чем той.

Сказанные слова послужили сигналом к действию. На следующий день Дина заглянула ко второй бабушке и предложила помочь в лечении больных ног. Чем оно закончилось — догадаться несложно.

Получив по наследству отдельную однокомнатную, мать и дочь вызвали на переговоры зятя.

— Во сколько ты оцениваешь нашу спокойную жизнь? — спросила Надежда.

— То есть как? — мужчина либо не понял, либо не хотел понимать.

— Сколько тебе дать денег, чтобы мы тебя никогда больше не видели? — пояснила теща.

Лучану почесал начавший плешиветь затылок:

— Боюсь, у тебя столько нет, — усмехнулся он. — Жить мне где-то надо, пить мне что-то надо, есть мне что-то надо? Мелочиться не буду. Гоните десять тысяч долларов — и я вам делаю ручкой.

— Мамочка, если мы продадим коммуналку, — жалобно просила Дина.

— Это нас не спасет, — твердо проговорила Надежда. — Неужели ты еще не поняла: он прицепился к нам, как паук-кровосос. Кажущиеся тебе такими огромными деньги он пропьет в неделю и снова будет околачиваться у нашей двери. Нет, я ему не дам ни копейки.

Оставив зятю ключ от коммуналки, семья переехала в отдельную квартиру Панько, вывезя туда вещи и предоставив Игорю возможность жить в свое удовольствие. Однако их в покое он не оставил.

— Думали сбежать от меня? — злясь на жену и тещу за то, что без их разрешения не может продать квартиру, шипел Лучану. — Так вот что я вам скажу. Хотите жить спокойно? Тогда будьте добры снабжать меня деньгами в каждый мой приход, а не то…

Игорь был способен выполнить угрозы. Пришлось выдавать ему прожиточный минимум.

— Вот твоей наставнице Наташке Полковниковой повезло! — с завистью заявляла Надежда. — Живет как сыр в масле. И хата трехкомнатная, и дети благополучные, и муж — офицер, — она вдруг пристально посмотрела на дочку.