Чтение онлайн

Эдвард Виккенгем сидел на стуле у постели Эмили, проглядывая газету.

— Я не могу тут с тобой задерживаться. Отец велел, чтобы ты вернулась вместе со мной. Я уже переговорил с медсестрой и с доктором…

Он обернулся, раздраженный тем, что его прервали стук в дверь и появление Анны.

Бледность Эмили ее поразила. У девушки были черные круги под глазами и кожа как пергамент.

— Ты хотела меня видеть? — спросила Анна неуверенно.

Эмили кивнула. Оба ее запястья были перевязаны, в правое предплечье через капельницу вводилась глюкоза. Она умоляюще посмотрела на Анну, затем перевела взгляд на брата.

— Она ни с кем сейчас не может разговаривать, это же очевидно. — Эдвард Виккенгем сложил газету. — Я договорился, что заберу Эмили домой. О чем бы вам ни требовалось с ней поговорить, вы сможете сделать это дома, когда она оправится. Мой отец, между прочим, квалифицированный врач, так что нет надобности беспокоиться о медицинском уходе за сестрой.

Эдвард, казалось, не видел, что Эмили вся дрожит от страха, но Анна это заметила.

— Может быть, вам следует поговорить с моим шефом? — сказала она. — Он еще там, в комнате ожидания.

Виккенгем поджал губы. Он придвинулся ближе к постели и шепнул Эмили:

— Не говори ничего, о чем потом пожалеешь. Я на пару секунд.

Поколебавшись, явно не желая оставлять Анну наедине с сестрой, он все же вышел.

Тревис наклонилась к постели. Эмили произнесла слабым, прерывистым голосом:

— Пожалуйста, не дайте им меня забрать. Они упекут меня, посадят под замок. Помогите, прошу вас!

— Я не могу ничего запретить твоему брату. Я не имею на это права.

— Вы хотели со мной поговорить. Я буду говорить, если вы мне поможете.

Анна обернулась на дверь и снова посмотрела на Эмили:

— Пойду узнаю, могут ли врачи задержать тебя тут на ночь. Я думала, тебя автоматически должны оставить для обследования.

— Да, да, пусть меня оставят здесь!

Ленгтон по-прежнему сидел в комнате ожидания. Когда она вошла, он нетерпеливо посмотрел на часы:

— Кроме нас, тут есть кому о ней позаботиться. Предлагаю уйти и встретиться с ней завтра.

— Ее брат говорил с тобой?

— Нет.

Анна села рядом с ним:

— Она в ужасе оттого, что ее заберут домой. Она говорит, что ее запрут в психушку, уберут с глаз долой. Если это случится, ты знаешь, будет весьма затруднительно представить ее показания в суде в качестве доказательства.

— Мы не можем ему воспрепятствовать. Это ее семья.

— Неужели ничего нельзя сделать? Может, поговорить с докторами и предложить оставить ее на ночь? Или хотя бы до тех пор, пока мы не сможем с ней поговорить, потому что она готова сейчас говорить, я в этом уверена.

Ленгтон встал и потянулся, сцепив руки:

— Вопрос в том, что, по-твоему, она знает? В смысле, нам известно, что ее не было дома, когда там была Луиза Пеннел, так что все, что она знает, скорее, восходит к тому инцесту, в котором мы и так не сомневаемся. Но это все равно не дает нам никаких улик касательно убийства.

— Но если она все же что-то знает? Ты видел: ее сестра норовиста, а сейчас она еще и обозлена. Она не позволит Эмили со мной пообщаться. Так что имеет смысл придержать девочку здесь и дать мне шанс узнать, что она может нам выдать.

Ленгтон зевнул и снова взглянул на часы:

— Ну, давай поговорю с врачом. Но я не собираюсь тут торчать: я и так весь выжатый. — Он вышел из комнаты ожидания.

Анна присела на мгновение, потом вернулась в палату к Эмили. Та сидела на краю постели, на ноги ей уже надели толстые розовые шерстяные носки. Белая больничная рубашка разъехалась у нее на спине, открывая бледное исхудалое тело. К ней по-прежнему была подсоединена капельница с глюкозой. Теперь Эмили казалась еще более напуганной и хрупкой. Волосы ее свисали безвольными прядями вокруг бледного лица, глаза глядели в пол.

Анна села рядом с ней:

— Я попросила своего начальника поговорить с доктором, но мы на самом деле мало что можем сделать, чтобы удержать тебя здесь, если они согласны тебя выписать.

Эмили ничего не ответила. Она даже не подняла головы, когда открылась дверь и вошла медсестра, чтобы измерить кровяное давление.

— Надо полагать, ее оставят тут на ночь? — обратилась Анна к медсестре.

Та молча замотала левое предплечье девушки черной манжетой с липучкой, подсоединила к прибору, накачала, глядя на круговую шкалу, и затем со свистом выпустила воздух.

Медсестра уже складывала свое оборудование, когда вошел Эдвард Виккенгем. Он холодно взглянул на Анну и резко сказал:

— Вам нет надобности находиться тут с моей сестрой. Соблаговолите уйти, пожалуйста.

Тревис хотела сказать что-нибудь Эмили, но та сидела все так же безучастно, глядя в пол. Анна секунду поколебалась и медленно вышла из палаты.

В коридоре Ленгтон еще беседовал с врачом. Не встревая в разговор, Анна прислонилась к стене. Была уже почти полночь, и она смертельно устала. Когда врач зашел в палату к Эмили, Ленгтон жестом подозвал напарницу к себе:

— Я сказал, что нам понадобится допросить мисс Виккенгем по поводу очень серьезного происшествия, и что, вполне возможно, ее придется взять под арест, и что я против того, чтобы ее увезли из больницы, и бла-бла-бла…

Анна посмотрела на закрытую дверь:

— Дело в том, что отец у нее медик, а братец из кожи вон лезет, расписывая, как прекрасно о ней будут заботиться дома.

— Да, знаю, но док на нашей стороне. Он думает, ей следует остаться тут на ночь и пообщаться с их психиатром.

Он мгновенно умолк, едва открылась дверь в палату Эмили и оттуда, яростно споря, вышли Эдвард и молодой врач.

— За моей сестрой будет самый лучший уход. Это же смешно! Я уже через час доставлю ее домой. Уложу в постель, приставлю к ней толковую сиделку. Не говоря уж о том, что ее отец — квалифицированный врач!

Доктор прикрыл дверь плотнее:

— Не сомневаюсь, что у вас наилучшие намерения, однако пациентка, на мой взгляд, не готова выписаться сегодня вечером. Кроме того, мисс Виккенгем сама не хочет…