Чтение онлайн

Я парил над каменистыми склонами горы. Далеко внизу, на другом конце долины, светился огнями город. Нет, это был не Нью-Йорк. Ночная темнота не помешала мне почувствовать, что я нахожусь в пустыне. Ветер был настолько жарким, что кожа лица стала сухой, как бумага. Понимаю, звучит нелепо, но я по-прежнему ощущал свое лицо человеческим, будто оно существовало само по себе и не превратилось в птичью голову. [Отлично, Сейди. Можешь называть меня Картером Куриноголовым. Довольна?]

Подо мной на уступе стояли двое. Кажется, они меня не заметили. Я понял, что мое свечение померкло. Словно птица-невидимка, я парил в темном ночном воздухе. Фигуры были видны не слишком отчетливо, однако я понимал, что это не люди. Я напряг зрение. Первый из стоявших оказался низеньким, толстым и лысым. Его кожа странно блестела под лунным светом, и я сразу подумал о жабе, вставшей на задние лапки. Второй был высоким и невероятно тощим, с когтистыми ногами, как у петуха. Лица его я почти не видел. Скажу только, что оно было красным и влажным… В общем, это даже хорошо, что я не разглядел его лицо.

— Где же он? — нервозно квакнул первый, похожий на жабу.

— Он пока не обзавелся постоянным хозяином, — раздраженно ответил второй, с петушиными ногами. — Он может появляться лишь на короткое время.

— А ты уверен, что мы находимся в нужном месте?

— Да, идиот! Вскоре он будет здесь.

На уступе появилась третья фигура, огненная. Те двое упали ниц и буквально зарылись в щебень. Я отчаянно желал, чтобы он меня не увидел.

— Мой повелитель! — заквакал жабообразный.

В темноте мне был виден лишь огненный человеческий силуэт.

— Как называется это место? — спросил тот, кого назвали повелителем.

Едва он раскрыл рот, я сразу понял, кто он. Этот тип напал на отца в Британском музее! Весь вчерашний страх мгновенно вернулся ко мне, и я замер. В музее я пытался бросить в него обломком камня. Здесь я не мог сделать даже это. От мысли, что я ничем не помог отцу, мне стало паршиво.

— Мой повелитель, эту гору называют Верблюжьей, — сказал прихвостень с петушиными лапами. — Издали она напоминает верблюда, опустившегося на колени. А город, что светится вдали, — это Финикс. То есть Феникс, если отбросить особенность произношения на их языке.

Огненный человек громогласно расхохотался.

— Феникс. Какое точное название! И пустыня совсем как в родных местах. Ее нужно лишь хорошенько прожечь огнем. Пустыня должна сделаться выжженной, бесплодной. Согласны?

— Несомненно, мой повелитель, — заквакал жабообразный. — А что с остальными четырьмя?

— Один уже погребен, — сообщил огненный человек. — Вторая слаба. Ею легко помыкать. Остаются еще двое. Но с ними я расправлюсь, причем довольно скоро.

— Позвольте спросить… как? — спросил жабообразный.

Огненный человек вспыхнул ярче.

— До чего же ты любопытен, головастик!

Он ткнул в жабообразного пальцем, и от кожи этой твари повалил пар.

— Нет! — взмолился тот. — Пощади-и-те!

Я с трудом наблюдал за всем этим. Даже не хочется рассказывать. Может, слышали про жестоких деток, которые посыпают улиток солью? Примерно то же происходило и с жабообразным. Вскоре от него в буквальном смысле осталось мокрое место.

Петушиные Ноги опасливо попятился. Я его вполне понимал.

— Здесь мы воздвигнем мой храм, — как ни в чем не бывало продолжал огненный человек. — Гора станет местом поклонения мне. Когда все будет готово, я сотворю величайшую в мире бурю. Я очищу пространство! Все, без остатка!

— Да, мой повелитель, — поспешно согласился Петушиные Ноги. — Но смею ли я предложить вам нечто для увеличения вашего могущества?

Он склонил голову и шагнул вперед. Похоже, это был величайший секрет, который нужно шептать на ухо. Но такое шептание грозило превратить его в жареную курятину. Его обещания я, естественно, не услышал, однако огненный человек вспыхнул еще ярче.

— Превосходно! Если ты это сделаешь, то будешь вознагражден. А если нет…

— Понимаю, мой повелитель.

— Действуй без промедления, — приказал огненный человек. — Выпусти в мир наши силы. Начни с длинношеих. Они всегда производят сильное впечатление. Потомство захватишь и доставишь ко мне. Мне они нужны живыми, и это должно случиться раньше, чем они узнают о своих силах. И только посмей меня подвести!

— Ни в коем случае, мой повелитель.

— Феникс, — мечтательно произнес огненный человек. — Очень мне это нравится.

Он обвел рукой горизонт, словно уже видел город полыхающим в огне.

— Скоро я восстану из вашего пепла. Это будет дивный подарок мне на день рождения.

Я проснулся в своем теле. Сердце бешено колотилось. Мне было жарко, как будто огненный человек стоял рядом. Но оказалось — это всего-навсего Маффин, пристроившаяся у меня на груди.

— Мурр? — спросила она, приоткрыв глаза.

— А ты здесь откуда? — пробормотал я.

Я сел на кровати и не сразу сообразил, где нахожусь. Мы опять куда-то приехали? Я уже собрался окликнуть отца… и тут вспомнил.

Вчерашний день. Музей. Саркофаг.

Случившееся навалилось на меня каменной глыбой. Стало тяжело дышать.

«Перестань, — приказал я себе. — У тебя нет времени горевать».

Может, вам покажется странным, но голос у меня внутри принадлежал как будто другому человеку — тому, кто старше и сильнее. Либо это был добрый знак, либо я сходил с ума.

«Запомни то, что видел, — продолжал голос. — Он вас в покое не оставит. Не расслабляйтесь».

Меня пробрала дрожь. Может, это только сон? Бывают же страшные сны. Но себя не обманешь. За сутки произошло много такого, что не оставляло сомнений в реальности увиденного. Не знаю как, но я действительно выходил из тела и летал. Я побывал в окрестностях Финикса, за тысячу миль отсюда. И огненный человек тоже был там. Я почти ничего не понял из его разговора с прислужником, но слова о захвате потомства относились… как вы думаете, к кому?

Маффин спрыгнула с кровати, обнюхала лежавшее на полу изголовье и посмотрела на меня, будто пыталась что-то сказать.

— Можешь на нем спать, — разрешил я. — Мне эта штука не понравилась.

Кошка потерлась головой о слоновую кость и снова посмотрела на меня. Уже с упреком.

— У меня, киса, своя голова на плечах.

Желание спать начисто улетучилось. Я встал и отправился в ванную, где принял душ. Открыв шкаф, я обнаружил, что за ночь моя одежда куда-то пропала. Все остальное было моего размера, но сильно отличалось от привычных мне фасонов. Там висели штаны свободного покроя, которые завязываются на шнурок, и балахонистые рубашки. Все они были из белого полотна. Рядом я увидел одежду на случай холодной погоды. Она напоминала ту, что носят феллахи — египетские крестьяне. Это был совсем не мой стиль одежды.

Сейди без конца подкусывает меня за неумение стильно одеваться. Она говорит, что я одеваюсь как старик: старомодные рубашки, у которых кончики воротничка пристегиваются на пуговицы, слаксы, кожаные туфли. Может, это и так. Но отец не уставал вбивать мне в голову, что я должен одеваться как можно лучше.

Помню день, когда он впервые заговорил об одежде. Мы ехали в Афинский аэропорт. Жара за окнами машины достигала 112 градусов. [10] Я обливался потом и удивлялся, почему мне нельзя переодеться в футболку и шорты. Зачем эти муки? Мы же едем в аэропорт, а не на торжественный прием.