Чтение онлайн

– Можно бы заплести сорок косичек, но можно и так оставить, - сказала Айше, оправляя ворот платья.

Подруги ее были восхищены.

– Как красиво! Что же ты нам прежде не показывала этот наряд? – с некоторой завистью промолвила Ифет.

Айше кокетливо повертелась перед подружками. Потом озабоченным голосом напомнила:

– Мы так и не узнали, как добираться до Фархад-строя...

Вернулись на вокзальную площадь. Найдя взглядом надежного пожилого мужчину, Айше подошла и спросила по-узбекски:

– Ака-джан, Фарход-стройгя къандай етиб бормак мумкин? Дяденька, как можно добраться до Фархад-строя?

Мужчина оглядел девушку и приветливо ответил:

– Ленинабодгаджа поездман бориш керак. У ердан сораб биларсиниз, машиналаркатнаб туради. До Ленинабада надо ехать поездом. Там спросите, туда машины ходят.

– Рахмат, ака-джан! Спасибо, ака-джан!

Девушки поспешили к кассе, узнать, когда будет ближайший поезд до Ленинабада.

Рано утром три подружки сошли с поезда на Ленинабадском вокзале. Ленинабад - так ныне назывался один из древнейших городов Центральной Азии Ходжент - находился в соседней Таджикской республике, но именно оттуда был самый короткий путь до Фархад-строя.

– Соат ба вакту Сталинобод нуу бис дакика!
– объявило вокзальное радио, что означало, что сейчас четверть девятого утра по Сталинабадскому времени. Девушки сразу же обратились к дежурному на перроне и узнали у него, откуда можно доехать до Фархад-строя. Дежурный посоветовал им выйти на шоссе и добираться на попутке.

Три девушки, одна в узбекском одеянии, две другие в простеньких цветастых платьицах из набивного искусственного шелка, с соломенными шляпками на головах, встав у края дороги поднимали руки навстречу идущим машинам. Каждая машина останавливалась, и шофер, улыбаясь, высовывался из дверцы кабины. Но только пятая или шестая машина держала путь к Главному управлению строительства Фархадской ГЭС, и девушки забрались в открытый кузов, в котором стояло несколько деревянных ящиков с какими-то инструментами. У кабины поперек кузова была приделана широкая доска, на которой сидели два белобородых старика и одна женщина в парандже. Наши девушки потеснили их, а никогда прежде не видевшие паранджу Аня и Ифет почему-то с опаской посматривали на таинственную спутницу, лица которой за густым черным чачваном нельзя было разглядеть. Машина тронулась. Аксакалы безучастно перебирали четки, женщина в парандже то и дело поворачивала черный плотный балахон то в одну, то в другую сторону, с видимым интересом вглядываясь в окружающий горный ландшафт.

– Какая любопытная старушка, - вполголоса произнесла Аня.

Машина въехала в сень нависающей над дорогой горы. И, по-видимому, из-за внезапно набежавшей тени женщина откинула чачван, и изумленным взглядам Ани и Ифет предстало юное личико красивой узбечки. Девушки рассмеялись, и к их смеху присоединила свой веселый заливчатый смех скинувшая тяжелую паранджу узбечка...

Шофер остановил машину возле разукрашенного плакатами двухэтажного здания с беленными известкой колоннами у входа. Это было Главное управление стройки. Девушки не без труда выбрались из кузова и, помахав на прощание рукой вновь надевшей паранджу молодой женщине, вошли в здание.

Охранник у дверей спросил, по какому делу пожаловали, и Айше на узбекском языке спросила, где дают разрешение на свидание с присланными из колхозов строителями.

– Вон в том окошечке узнай, на каком участке работает твой человек, - ответил охранник.

Айше постучала в закрытое фанерой окно, и когда оно отворилось, обратилась с вопросом, стараясь говорить певуче, по-деревенски:

– Пожалуйста, тетушка, скажите, где мне найти Исмата Исматова, его год назад прислали сюда из колхоза имени Карла Маркса...

Пожилая узбечка, одетая в зеленый френч, прекратила разговор на высоких тонах со стоящим рядом с ее столом рыжим бородатым мужчиной в заношенной клетчатой рубашке, и, затянувшись дымящейся в левой руке папиросой, переспросила фамилию.

– Исматов Исмат... Кокандский район... Год назад, говоришь?

– Исмат Исматов, фронтовик он. Да, год назад уехал на стройку, - так же певуче говорила Айше, и не заметила она, как мужчина с окладистой рыжей бородой испуганно вперился в нее взглядом.

– Какой, значит, год?
– женщина с тоской поглядела на заполненные амбарными книгами шкафы и тяжело поднялась, было, из-за стола.

Ее рыжий собеседник вдруг будто взбесился.

 - Ты сначала закончи мое дело, - кричал он. – Я так весь день здесь потеряю, а меня народ ждет! Я к Ахмаджанову пойду жаловаться!

– Ох, и надоели вы мне все! – в свою очередь заорала женщина. – Жди, когда освобожусь, позову!
– это она крикнула Айше, и окошко захлопнулось.

Вот гад! – в сердцах произнесла Аня. – Придется ждать, пока они там не прекратят свою драку.

Мужчина за закрытым окошком продолжал что-то кричать. Вслушивающиеся девушки все же разобрали то, что касалось их дела:

– А этого Исматова можешь не искать, я его как облупленного знаю, он с пятого участка, - кричал мужской голос.
– Не теряй на это время! Давай, вызывай с объекта мне двух помощников, я за инструментом заеду на склад и этих девиц прихвачу на обратном пути.

– Ты что разорался! А кто мне этих двух помощников назад привезет? – отвечала ему женщина.
– Мне же прораб все тут разнесет!

– Не дашь мне сейчас же двоих мужиков, я тебе еще раньше здесь все разнесу! – орал рыжебородый.

Наконец, за окошком наступила тишина, свидетельствующая о достигнутом согласии. Выглянул рыжебородый скандалист, внимательно оглядел девушек и совершенно спокойным голосом произнес:

– Подождите меня, я сейчас выйду и все объясню.

Женщина начала куда-то звонить, а из-за отворившихся дверей вышел рыжебородый и велел девчатам идти за ним на улицу. Там он еще раз внимательно оглядел молчащую троицу и, улыбнувшись, произнес:

– Вон там, в торце длинного здания, столовая. Идите туда, перекусите, никуда не отлучайтесь. Я к вам приду и отвезу вас к Исматову.

Он посмотрел на Айше и со значением повторил:

– Только никуда не отлучайтесь.

– Нет, дяденька, мы будем ждать только вас, - насмешливо проговорила Аня, на что рыжебородый спокойно ответил:

– Вот и хорошо! – и вернулся в контору.

Дядька хорошо говорил по-русски, хотя и с заметным акцентом. По этому поводу Ифет заметила:

– Он из наших, из волжских татар. У нас рыжих много!
– и девушки отправились к столовой.

Путешественницы заказали по тарелке лагмана и чайник чая. Только они закончили свою трапезу, как вошел рыжебородый.

– Подкрепились? – он как-то подозрительно оглянулся. В столовой в этот час посетителей не было и это, по всей видимости, пришлось по душе бородатому. Он сел на четвертую табуретку у шаткого деревянного столика и, как это он уже не раз делал, молча обследовал взглядом каждую девицу. У нетерпеливой Ани уже вертелось на языке язвительное замечание, но мужчина начал говорить: