Чтение онлайн

— Нет, не преступников, а больных людей, — возразил врач Пенн. — Подобные меры предосторожности просто необходимы, так как некоторые из этих больных исключительно опасны для общества. Опаснее многих отъявленных преступников.

Наконец, они подошли к палате, в которой находился Уингли. Пенн посмотрел в окошко, а затем разрешил Джейку посмотреть на своего товарища.

— Только одну минуту, — предупредил он.

Джейк с некоторой опаской подошел к двери и заглянул в окошко. В палате стояла одна кровать, на которой лежал Уингли. Он был привязан к кровати и неустанно пытался освободиться. Его взгляд был обращен к потолку, и он со стоном кричал: «Красная рука… Помогите! Красная рука! Она меня душит».

— Что же он мечется? — удивился Джейк. — Может быть, ему надо дать какого-либо лекарства, чтобы успокоился?

— Мы уже ввели ему предельную дозу. Больше нельзя, сердце может не выдержать. Как только удастся сбить эту истерию, начнем давать снотворное. Сон лучшее лекарство для мозга.

— Бедняга Уингли, — тяжело вздохнул Джейк. Он взглянул в окошко еще раз и отошел от двери. — Просто ужасно.

— Вот видите, — сказал врач, — я вас предупреждал.

— Да, просто ужасно, — согласился Макгрегори.

Они пошли обратной дорогой. Неожиданно доктор завел разговор:

— Вы знаете, Макгрегори, у вашего друга иногда бывают некоторые просветления, поэтому шансы выкарабкаться, мне кажется, у него все же есть. Представляете через час после помещения его в палату, он, словно очнулся, и, увидев меня, спросил: «Кто вы?» Я говорю, что врач и собираюсь его лечить. Он спрашивает: «А где красная рука?» Я в шутку отвечаю, что ее поймали, распилили на части и сожгли. Больным в таких случаях надо немножко подыгрывать. Он говорит: «Ну, и слава богу», лег и закрыл глаза. Это хороший признак. Я еще подумал, что истерия проходит, и дело скоро пойдет на поправку. А примерно час тому назад начался новый приступ. Подхожу к нему, чтобы сделать укол. Он увидел меня и закричал: «Эдуард, не убивай меня! Я единственный, кто поддерживал тебя». Иными словами, снова искаженное восприятие реально существующих предметов, то есть иллюзии и бред. Причем в очень бурной форме. Думаю, что диагноз «галлюцинаторно-параноидный синдром» вполне подходит к данному случаю. Кстати, вы не знаете никого из его окружения по имени Эдуард.

У Джейка, как только он услышал имя «Эдуард», екнуло и сжалось в комок сердце. Он неожиданно закашлялся и с трудом произнес:

— Нет… Простите, закашлялся. Насмотрелся тут у вас… Нет, никого с таким именем у нас на работе нет. Может быть, сосед какой-нибудь.

— Возможно, — пожал плечами доктор.

Всю остальную дорогу Джейк прошел молча, боясь выдать внезапно охватившее его волнение. Почему Уингли произнес это имя? Неужели, он о чем-то догадывался, или этот образ возник в его больном сознании чисто случайно? Во всяком случае, рассказ доктора сильно поразил и взволновал Джейка. Неужели его самые худшие опасения имеют реальное подтверждение? Неужели Эрденштейн действительно жив?

Теперь у него уже не было никаких сомнений, нужно срочно ехать в полицию. Тем более что уже одиннадцать часов, а на двенадцать ему назначал встречу лейтенант криминальной полиции Саммерс.

Через полчаса Джейк уже подъезжал к полицейскому отделению. Зайдя в здание, он оказался перед столом дежурного. Дежурный полицейский, увидев входящего в здание Джейка, обратился к нему:

— Добрый день! Чем могу помочь?

— Лейтенант Саммерс может меня принять? — спросил Джейк.

— Ваше имя?

— Джейк Макгрегори, я сегодня утром договорился о встрече с ним.

Дежурный позвонил по телефону и сказал:

— Все правильно, сэр. На ваше имя выписан пропуск. Однако сейчас лейтенант Саммерс на выезде, но он скоро должен вернуться. Вы можете подождать его в общем зале, если хотите.

— Хорошо, — согласился Джейк. — Куда мне пройти?

— Проходите по коридору, затем налево и по лестнице на второй этаж.

Джейк взял пропуск и поднялся в общий зал. Увиденное в зале потрясло его. В зале было большое количество столов. За каждым из них сидел полицейский и допрашивал задержанных. Однако Джейка потрясло не количество задержанных, а их поведение. Все они вели себя настолько вызывающе, что невозможно было понять, как только полицейские могли сдерживаться и продолжать работать. За одним столом, пожилой уже человек, не стесняясь в выражениях, бранился с полицейским. За другим, девица легкого поведения, подняв коротенькую юбку, раздвинула до предела ноги и заискивающе смотрела на полицейского. За третьим столом, афроамериканец с неимоверно развитыми мышцами размахивал здоровенными кулаками перед лицом, сидящего напротив полицейского.

«Да, насмотрелся я сегодня, — думал пораженный Джейк. — Как люди могут работать в таких местах. Возможно, прав босс — человек ко всему привыкает, но я не смог бы работать, ни в психушке, ни в полиции».

— А, наш друг Макгрегори.

Джейк обернулся и увидел перед собой Саммерса.

— Добрый день, лейтенант.

— Добрый день. Как вам нравится наш «зверинец»? — при этом Саммерс широким жестом обвел зал.

— Впечатляет, — признался Джейк.

— Согласен, — продолжил полицейский. — Наших законодателей хотя бы на денек сюда поработать — сразу бы прибавили полицейским жалование… Впрочем, вы приехали сюда не созерцать наши проблемы, а, если мне не изменяет память, поговорить о Герберте Уингли. Пройдемте в мой кабинет, там обстановка более спокойная.

— Ну, так как дела у него? — спросил Саммерс, жестом приглашая Джейка сесть напротив его. Хаппел сел за соседний стол.

— Врач говорит, что дела у него неважные, — начал рассказывать Макгрегори. — Наговорил много непонятных для меня слов, но это не главное. Самое важное, что я понял, — сегодня ночью бедный Герберт испытал сильнейшее потрясение. Его нервная система не выдержала этого потрясения и он, можно сказать, сошел с ума… Сейчас его состояние очень тяжелое. Ему ввели практически предельную дозу лекарств, но вывести его из подобного состояния пока не удается. Еще большую дозу вводить просто боятся. Боятся, что не выдержит сердце и Уингли скончается. Вообще, врач сказал, что столкнулся с такой ситуацией впервые… Видел я Уингли в его палате. Лежит связанный, извивается, словно червяк, взгляд устремлен в потолок и кричит: «Красная рука… Помогите! Красная рука!» Бред какой-то. Жаль беднягу.

— Вообще, — продолжил рассказ Джейк, — Уингли всегда был трусливым и неуверенным в себе человеком. Однако последнее время с ним начало твориться совсем неладное. Он всего стал бояться, предчувствовал что-то ужасное. Хотел поговорить со мной об этом, но я посмеялся над его страхами и, вообще, вел себя некрасиво. Я так об этом жалею! Господи, если бы можно было повернуть время назад. Может быть, удалось бы избежать трагедии.

— Да, Джейк, не порадовали вы нас, — признался Саммерс. — А жаль, появились тут у нас некоторые идеи.

— Мистер Саммерс, — в голосе Джейка зазвучала неуверенность, — если признаться честно, то я хотел поговорить с вами не об Уингли. Я хотел поговорить о другом…

— Пожалуйста, пока у нас есть время.

— Я, собственно говоря, — от неуверенности Джейк даже пожал плечами, — не знаю с чего начать…

— Говорите, нас полицейских трудно чем-либо удивить.

Джейк вдохнул побольше воздуха и, собравшись с духом, громко сказал:

— Я хотел поговорить с вами об Эрденштейне.

От неожиданности Саммерс подался вперед, лицо его вытянулось от удивления. Сложилось впечатление, что слова Джейка произвели на него шокирующее впечатление.

— Я что-нибудь не так сказал? — спросил, пораженный эффектом своих слов, Джейк.

— Вы, что телепат? — процедил сквозь зубы пораженный Саммерс.

— Нет, никогда за собой такого не замечал.

— Хорошо, рассказывайте, — произнес в полной растерянности Саммерс. Он еще не успел прийти в себя от произнесенных Джейком слов. Лейтенант ожидал услышать что угодно, только не это. Непостижимо, что привело Макгрегори к ним в участок, возможно, это случайное стечение обстоятельств и этот разговор ни к чему не приведет, а, возможно, за его приходом стоит что-то действительно серьезное. Во всяком случае, в данный момент Саммерс просто растерялся, он не знал, радоваться ли неожиданной удаче, или предстоит выслушивать бред напуганного человека.