Чтение онлайн

Когда свет померк и ветер снова одичал, Нона нашла каменную стену, за которой можно было укрыться. Она была построена как защита от ветра для овец, и, когда она появилась, несколько животных уже толпились там. Овцы смотрели на нее выпученными глазами с прямоугольными зрачками, совершенно ничего не понимая, но вскоре они пришли к соглашению: она будет игнорировать их, они будут игнорировать ее; все они собрались вместе, чтобы укрыться от шторма.

Стена была древней, возможно, старше, чем клочки леса поблизости, построенная в те годы, когда ветер дул слишком сильно, чтобы любое дерево могло поднять голову. Нона подумывала разбить лагерь в роще, которая тянулась вдоль ручья, но овцы предпочитали держаться подальше от деревьев, и она не доверяла их тесноте, медленному росту и бесконечному скрипу.

Нона сидела в сгущающейся темноте, закутавшись в пальто и одеяло, прислонившись спиной к стене, и слушала стоны ветра на склонах, пение ветра среди деревьев и резкий шепот ветра между камнями. Овцы вокруг нее переминались раздвоенными ногу, пытаясь прижаться ближе друг к другу.

Небо прояснилось. Она съела половину оставшейся еды — черствый хлеб и вареное яйцо — и заснула голодной.

Ветер говорил сквозь ее сны, иногда вырывая ее из них, только чтобы выпустить в следующий. И хотя каждый сон отличался от предыдущего, какая-то темная нить, дикая и полная ни с чем не связанной радости, пронизывала их всех, соединяя один с другим. Одна извилистая линия, разделяющая и соединяющая, идущая непрерывно, как струящиеся буквы с пера Сестры Чайник; она выписывала слово за словом, пока слова не превратились в реку, а река — в историю, а история — в ее жизнь.

Сон исчез, настолько, что она с трудом могла быть уверена, что это вообще был сон, но нить осталась, нить была Путем, и Путь привела ее к этому моменту. Нона открыла глаза. В восточном небе виднелся едва заметный намек на сияние. Она проспала фокус луны, несмотря на шевеление и хрюканье овец, ветер и мокрый снег. Где-то в ночи ясный звук прорвался сквозь голос ветра. Металл о металл. Нона медленно опустилась на колени и заглянула в щель между двумя камнями на вершине стены. Слева от нее хребет казался черным пятном на фоне самого темного серого неба. Справа от нее поле спускалось к тонкому ручью и редкой рощице.

У линии деревьев ее внимание привлекла сложная тень. Она смотрела, прищурив глаза. Ничего нет лучше ночного темного леса, чтобы взять вашу фантазию и придать ей форму. Никого. Только черные силуэты и тишина. Тем не менее, одна за другой овцы покидали укрытие стены и бежали вдоль склона к гребню.

Нона не последовала за ними. У нее не было причин выходить из укрытия, не было причин предлагать движение любому врагу, который мог там скрываться.

Свет зари распространялся с мучительной медлительностью, он коснулся одного предмета, сделав его из черного серым, коснулся другого, сделал две ветви из одной угрожающей руки и наполовину упавший ствол из молчаливого и бдительного монстра. Когда солнце осветило гребень, оно принесло с собой намек на зелень, покрытую тонким и пятнистым льдом. И все же, хотя свет приближался с каждой минутой, он не мог придать смысл темной путанице там, где первые деревья выходили из поля.

Нона втянула резкий и холодный воздух сквозь зубы. Эта складка была коленом мужчины, следующая — рукой, изгиб — щитом. Возможно, с полдюжины из них лежали, растянувшись в смерти, запутавшись в подлеске, одна рука была поднята среди колючих колец шиповника.

Что же делать? Двигаться дальше, ничего не узнав? Исследовать и обменять риск на знание? Нона окинула взглядом гряду холмов, потом снова уставилась в непроницаемый мрак между деревьями. Кто угодно мог наблюдать... но зачем?

Она призвала ясность. Мысленно она начала жонглировать, направляя свои руки к этой задаче, направляя каждый шар по необходимой дуге. Сначала три мяча, узор, которому, как она видела, Амондо пытался обучить деревенских детей, затем четыре, узор, который он использовал, когда дразнил публику, привлекая ее к своему представлению. Затем пять, с которыми жонглер блистал, и шесть, с которыми он боролся, потея и волнуясь — они увенчивали его представление. К девяти мир вокруг нее был заключен в кристалл, не став более контрастным — тени не стали светлее, детали не увеличились; тот же самый мир, но другой. Она стояла, и все вокруг кричало о своем значении, каждая часть головоломки раскрывала свои секреты. Она шла в свирепой ясности, которая жгла глаза. Ничего не изменилось, но все изменилось, и в мире больше не было места, где можно было бы спрятаться от Ноны Грей.

На земле лежали пять мертвых мужчин, все воины: рейдеры, судя по их одежде и пятнам соли, все еще остававшимся на их плащах. Нона медленно подходила, и тайна леса раскрывалась перед ней.

Нападавший убил их метательными кинжалами и тонким мечом. Точные удары, никакого безумия, никакого милосердия. Бойня началась среди деревьев и закончилась на краю леса. Нона подошла ближе, достаточно близко, чтобы ощутить вонь мертвых тел и крови, не смытый запах путешествия и зловоние испражнений, который дает честную и унизительную правду о внезапной смерти на острие меча. Светлые окаймленные льдом волосы рассыпались, покрывая голубые глаза. Мечи и топоры лежали без присмотра, некоторые ладони были открыты и побелели, другие, темные от крови, сжаты в последнее мгновение агонии. Никакое дыхание не затуманивало их.

Нона подцепила носком башмака петлю рюкзака и подтянула его поближе. Она вынула сушеное мясо и сухари, завернутые в промасленную ткань, и добавила их к крошкам своих припасов. Все еще голодная, она потянулась за другим пакетом — и застыла. Из глубин ее ясности поднялся один-единственный факт и схватил ее за горло. Где-то рядом билось еще одно человеческое сердце. Нона не могла сказать, из каких свидетельств был собран этот факт. Она знала только, что это правда. Она стояла, наблюдая за тишиной деревьев и затененных пространств между ними.

Рейдеры двигались по краю рощи, там, где она тянулась вдоль ручья. На них напали, когда они собирались уходить, целясь в овца-стену, где спала Нона. Через десять ярдов после первого всплеска крови налетчиков Нона оставила их след, начертанный на пятнистом льду и полузамерзшей грязи, и углубилась глубже в лес. Она продиралась сквозь заросли ежевики, прокладывала себе путь среди острых и ломких ветвей низкорослых кустов ардны, густо росших между вязами. Для ее собственных ушей она звучала как армия в движении. Каждый инстинкт подсказывал ей уйти, продолжить свой путь, достичь цели и оставить эту тайну другим. Но зачем кому-то подстерегать ее в холодном лесу, когда можно было застать спящей?

Сначала Нона увидела кровь на листьях, потом кровь на стволе одного дерева, размазанные пятна на другом. Потом башмак. Потом ногу. Потом, обойдя ствол огромного мороз-дуба, она увидела тело, сидящее, прислонившись к стволу, опустив голову и спрятав лицо под капюшоном монастырского поход-плаща.

Она остановилась, внезапно испугавшись, ее сердце не желало биться. Мгновение спустя то, что она приняла за шестой труп за утро, откинуло голову назад.

—П-привет… Нона. — Сестра Чайник смотрела на нее, темные глаза на бледном лице, вокруг рта шокирующе алая кровь; улыбка, которая всегда была там, исчезла.

— Чайник! — Нона бросилась к упавшей монахине и присела на корточки. — Что... — Белая рука, сжимавшая рукоять ножа, украла ее слова. Клинок торчал из бока Чайник, плащ под ним блестел от крови. Навершие, железный шар, вот и все, что виднелось от ножа, остальное потерялось в ее сжатой ладони.

— Маленькая Нона, — Сестра Чайник снова улыбнулась своей прежней улыбкой. — Ты нашла меня. — Она закашлялась, брызгая алым, ее губы были очень красными. — О. Мне не следовало этого делать. — Гримаса. — Больно.

Нона обнаружила, что ее глаза затуманились, одна рука лежит на плече Чайник, другая — в волосах.

— С тобой все будет в порядке. С тобой все будет в порядке.

— Тебе нужно бежать, маленькая Нона. — Чайник обвела взглядом деревья, не двигая головой.

— Нет, — покачала головой Нона. — Ты убила их. Они все мертвы. Я проверила.

— Это была не я. — Чайник облизнула губы. — У тебя есть вода?

Нона наклонилась и начала вытаскивать свою фляжку.

— Э-это... не я. — Она улыбнулась. — Обычная случайность. Я бы не смогла помешать им найти тебя. Часть... похода. Т-трудный момент, но сейчас... трудные времена, Нона.